Библиопанорама




страница5/12
Дата23.08.2016
Размер2.34 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Литература
1. Культура и культурология : словарь / сост. и ред. А. И. Кравченко. – М., 2003. – С.450.

2. Культурология. XX век : энциклопедия. – Т. 2. – СПб.: Университетская книга, 1998. – С. 71.

3. Кравченко, А. И. Культурология : учеб. пособие для вузов / А. И. Кравченко. – М. : Академический проект ; Трикста, 2003. – С.23.

4. Нефедьева, А. К. Праздники в «Тальцах» / А. К. Нефедьева // Традиционный фольклор в полиэтнических странах. – Улан-Удэ, 1998. – С. 213.

5. Культурология. XX век : энциклопедия. – Т. 2. – СПб.: Университетская книга, 1998. – С. 702.

6. Сергеева, С. Восстановление обычаев, традиций и народных промыслов / С. Сергеева // Библиотека. – 1997. – № 2. – С. 89.

7. Сельская библиотека в новых социально-экономических условиях / Рос. гос. б-ка ; сост. В. А. Доброва, О. В. Осипова. – М. : Либерея, 1997. – Вып. 2. : Участие библиотек в возрождении, сохранении и развитии культурного наследия : метод. рекомендации. – С. 17.

8. Там же. – С. 47.

9. Кирилова, Н. Родной свой край люби и знай / Н. Кириллова // Хроника краеведа. – 2008. – № 6. – С. 11.

10. Ажеева, Р. Б. Роль библиотек в возрождении, сохранении традиционной народной культуры / Р. Б. Ажеева // Байкальские встречи-III: Культуры народов Сибири : материалы III Междунар. науч. симпозиума. – Т. 2. – Улан-Удэ : ИПК ВСГАКИ, 2001. – С.72-77.

11. Жаркова, Л. С. Методика организации работы библиотек в сфере социально-культурной деятельности : науч.-практ. пособие / Л. С. Жаркова. – М. : Литера, 2009. – С. 92-93.



В МИРЕ РЕЦЕНЗИЙ


Ю. Н. Столяров

доктор педагогических наук, профессор, главный научный сотрудник издательства «Наука» РАН

Учебник по общему курсу

редактирования1

Зная первое издание рецензируемого учебника, а главное – зная и почитая его авторов как весьма квалифицированных и уважаемых книговедов, я взялся за прочтение нового издания в предвкушении интеллектуального пиршества. Так оно и случилось. Оставим в стороне восторги от ясного, точного, выверенного стилистически языка учебника: именно таким учебник по редактированию и должен быть.

В учебнике десять глав, каждая из них заканчивается общими весомыми выводами, которые в совокупности дают картину и истории развития редактирования как социального явления и производственного процесса, и содержания деятельности редактора, редакторского коллектива.

Хотелось бы отметить мысли и факты, которые показались мне наиболее примечательными в каком-либо отношении. Запевом ко всей книге выступает первая глава – «Зарождение редактирования». Можно было полагать, что понятие редактирования возникает в позднепечатный период, когда сфера создания книг становится массовой, в нее приходит множество малоподготовленных людей, которым требуется квалифицированная помощь в выражении и структурировании своих мыслей, приведении их в соответствие неким профессиональным канонам.

С каким же изумлением выясняется, что природа редактирования куда богаче, чем поверхностное о нем представление. Что зародилось оно в незапамятные времена, в дописьменный (!) период, еще в первобытном обществе. Истоки редактирования коренятся в глубинном пласте существования человечества, когда оно пребывало еще на мифологическом этапе своего самосознания. Об этом убедительно свидетельствует параграф «Природа редактирования и его проявления в дописьменный период».

Создателями и хранителями языковых традиций «выступали жрецы, мудрые старцы, учителя, провидцы и другие люди, наделенные уважением и доверием коллектива», – сообщает читателю автор этого раздела В. И. Соловьев. Эти люди отсеивали всё малозначащее, сохраняя важную информацию, придавая ей отточенную, отредактированную форму. Это показано на примере древнеиндийских Вед. К временам письменности относятся христианские Евангелия, древнерусские государственные документы VIIIХ вв.

Признаки редакторской правки видны и в рукописных книгах более позднего времени. Особенный интерес они представляют в отношении первопечатных книг, поскольку технология их изготовления оставляла возможность вносить правку не только до, но и после выхода в свет пробной части тиража. Характерно, что редактирование на этом этапе было уделом преимущественно печатников, наборщиков, которые воспринимали себя в роли своеобразных переписчиков, правщиков, несущих ответственность за качество своей работы, т.е. за адекватную передачу оригинального текста. Здесь видится и глубочайшее уважение к нашим предкам, которые, оказывается, были высокоразвитыми, подготовленными к литературной деятельности людьми, с хорошим чувством языка, согласованности и соразмерности слов. Именно им обязаны последующие поколения высотами литературного слога, умению точно и красиво выражать свою мысль.

Необходимость редактирования текстов представлена как объективная закономерность информационного общения, вызванная необходимостью адекватного оформления передаваемых и получаемых сообщений.

Первая глава, словно камертон, задает общую установку всему последующему изложению, имеет важнейшее методологическое значение для всего учебника. Во второй главе (автор С. Г. Антонова) освещена история редактирования в XVII в. В это время появились технологические приемы вычитки текста и фиксирования ее результатов. Выделяются и обособляются должности писцов, справщиков, чтецов. Закладываются основы подготовки профессионалов книгоиздания.

Петровские реформы книгоиздания, расцвет книгопроизводства в конце XVIII в., появление периодических изданий (предмет главы 3, автор С. Г. Антонова) подвели к выделению редакторской деятельности в самостоятельную специализацию. Такая деятельность, свойственная Петру I и его сподвижникам, а также М. В. Ломоносову и другим ученым и просветителям, привела к узаконению многих норм правописания, разнообразию литературных стилей и жанров. Появляется цензура как орган государственного контроля за издаваемой книжной продукцией.

Редакторская деятельность в российском издательском деле первой трети XIX в. – предмет главы 4 (автор С. Г. Антонова). Особенность этого периода – закрепление слова «редактор» в словарях общеупотребительной лексики. При этом редактор отождествляется с книгоиздателем. На эту пору приходится расцвет изданий альманахов и начало издания собраний сочинений наиболее известных и популярных авторов. Редакторы, в особенности такие яркие, как А. С. Пушкин, начинают осознавать свою ведущую роль в определении тематики, подборе авторов, подготовке рукописи к изданию.

Середина XIX в. – время формирования принципов издательской практики (глава 5, автор С. Г. Антонова). Осознается появление массового читателя, и книгоиздатели поворачиваются к нему лицом. Входит в традицию семейное чтение, направленность которого главным образом зависит от издателя. Но и издатель, чтобы быть успешным, в основу своей работы кладет принцип учета читательских запросов (В. Г. Белинский). Золотым  XIX в. остался в истории в частности и потому, что редактор был, во-первых, центральной фигурой издательского процесса, во-вторых, он в значительной мере был свободной творческой личностью, на свой вкус отбирая круг авторов и их произведения. И надо отдать должное высокому уровню гражданственности и одновременно высокому художественному вкусу редакторов той поры. Благодаря именно этим их качествам мы стали обладателями классического ядра художественной и научной литературы.

Новым явлением в эту пору стали редакционные коллективы, объединявшие единомышленников, работавшие на основе коллегиальности и коллективности.

Характерная черта последующего этапа – до начала XX в. (главы 6, 7 – автор С. Г. Антонова) – появление, наряду с издаваемой легитимно, нелегальной печати. Здесь говорится, что печатать подпольные издания за границей революционеры предпочитали из-за более высокого уровня редактуры тамошних типографий. Я думаю иначе. Если бы дело было только в этом, они с большим успехом публиковались бы и в России с ее высоким уровнем редакционной культуры. Главная причина состояла, конечно же, в стремлении обезопасить себя от политического сыска, от гонений официальной власти. Подпольщики предпочитали пользоваться зарубежными, т.е. громоздкими, дорогими, но все же более безопасными каналами и способами издания, доставки и распределения нелегальной литературы, чем отечественными – более практичными, но и более опасными.

В пореформенный период редакторское дело получило дальнейшее развитие и приобрело практически законченный вид. Стала разграничиваться роль редактора и корректора. Диапазон выпускаемой литературы по содержанию, видам, назначению и иным характеристикам стал универсальным. Особенно ценно, что в 1860-е гг. была разработана теория редактирования научно-популярной литературы. Приводимые в учебнике обильные сведения о книгоиздательской практике этого периода убедительно подтверждают сделанный вывод. Однако одновременно они утяжеляют учебный материал избытком фактографичности.

Самыми интересными в этих главах оказались параграфы, в которых раскрываются особенности отдельных известных личностей как редакторов. Например, Н. А. Некрасов и М. Е. Салтыков-Щедрин осознавали свой журнал как рупор общественного мнения, в своей редакторской деятельности стремились к цельности идейного лица журнала. Из этих соображений они охотно печатали, например, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева и менее известных Н. И. Надеждина, С. Микешина, С. Федорова, но отказывали П. Д. Боборыкину. Н. Г. Чернышевский ставил задачу просвещения общества и потому широко публиковал зарубежные исторические, экономические, литературоведческие и собственно литературные труды. Д. И. Писарев специализировался на выпуске прогрессивной научно-популярной, естественнонаучной литературы. Такой же подход характерен для В. Г. Короленко как редактора.

В издательствах в этот период выстраивается редакционно-издательский процесс. Редактор начинает активно работать с авторами из народа, и такие авторы становятся все более заметным слоем среди издательских корреспондентов. Показательна в этом отношении деятельность В. Г. Короленко и А. П. Чехова.

Редакторский опыт в начале XX в. и в советский период – тема глав 8, 9 (автор К. Т. Ямчук). Здесь чрезмерно много уделено внимания фактографическим и статическим сведениям. Сами по себе они интересны, но уводят несколько в сторону от основной темы учебника.

Отличительной чертой этого периода считается идейно-политическое лицо редактора. На него возлагаются обязанности цензора и правщика авторского произведения, он считает себя правомочным активно вторгаться в его творческую лабораторию.

Выдвинув это положение, автор в дальнейшем сильно микширует его, показывая деятельность М. Горького, В. Я. Брюсова, А. А. Блока, С. И. Вавилова, А. Е. Ферсмана, В. А. Обручева, А. А. Твардовского и многих других как редакторов, бережно относившихся к авторскому слову, к личности авторов. Общий вывод сводится к тому, что «редакторская деятельность крупнейших мастеров слова, воспитанных предшествующей эпохой, не только сохранила преемственность идейно-эстетических и литературно-художественных традиций подлинной культуры, но и цементировала ее ценностные основы<…>» и т.д. (с. 260). И действительно, не так уж мрачна была советская действительность, если в 1920-1980-е гг. созданы многие шедевры художественной и научной литературы, имеющие непреходящую ценность и составляющие гордость отечественной литературы. К освещению этого периода требовалось подойти более диалектично и бережно. Сейчас выводы из этой главы слабо соотнесены с ее богатым и убедительным содержательным наполнением.

Глава 10 «Редакторская деятельность в современных условиях» (автор В. И. Соловьев) больше других соответствует жанру издания, но зато выбивается из его общего стиля. Если бы автор следовал общей архитектонике учебника, он бы сначала дал общую характеристику постсоветского книгоиздания, назвал наиболее эффективных издательских топ-менеджеров, показал возросшую роль книжной логистики и одновременно принижение роли редактора, разрушение слаженных редакторских коллективов, общее падение книгоиздательской культуры, резкие диспропорции в книжном издании и книгораспространении, появление электронной книги и возникновение новых проблем в теории и практике редактирования.

Но В. И. Соловьев избрал иной путь. Главу он разделил на два параграфа: «Содержание работы редактора» и «Функции и задачи редактора. Его личностные качества». При всей информационной насыщенности глава неизбежно (невозможно в одну главу вместить сведения обо всем содержании редакторской работы) имеет налет обзорности, конспективности.

То, что здесь названо требованиями к книге (с. 286), слишком прозрачно ассоциируется с известными пятью библиотечными законами Ш. Р. Ранганатана. К тому же тезис первый (Книга – источник информации, предназначенной для использования) и тезис пятый (Книга – это информационная система) фактически повторяют друг друга. Правда, автор наполняет каждое положение собственным содержанием, но при желании эти содержания легко поменять местами без ущерба для их наименования.

Максиму «Экономь время читателя» автор трактует как требование «создавать книгу и доводить ее до читателя в самые короткие сроки». Здесь просится существенное, если не самое главное, добавление – об условии высокого качества и оптимального объема создаваемой книги. Ведь если она выпущена поспешно, отредактирована плохо, имеет либо недостаточную, либо избыточную инфраструктуру (книговеды называют ее аппаратом книги), то вынудит читателя на ее освоение тратить излишнее время, если вообще не отвратит от чтения. Объем книги должен быть соразмерен, с одной стороны, ее целевой установке, а объем в совокупности с содержанием, с другой стороны, – еще и возможностям и особенностям читателя: социально-демографическим, возрастным, психогенетическим, культурно-образовательным и иным. Возложение на редактора ответственности за доведение книги до читателя означает исключение из этого процесса системы книгораспространения и придание редактору совершенно несвойственных ему функций.

Вызывает недоумение отсутствие в учебнике Предисловия, в котором читателю сообщалось бы целевое и читательское назначение учебника, давалась информация о том, когда вышло его первое издание, чем второе издание отличается от первого, в каких частях или отношениях переработано и пр.

Здесь полезно было бы разъяснить, почему принят нестандартный для такого рода изданий подход. По содержанию это пособие относится больше к истории редактирования, чем к редактированию как таковому. Иметь учебник по истории редактирования – дело столь же нужное и благородное, как – в других специальностях и направлениях – иметь учебники по истории книги, истории литературы, истории философии, истории науки, истории культуры, истории естествознания и техники и т.д. При этом наличие учебников по истории любой учебной дисциплины отлично сопрягается с учебниками собственно по самой этой дисциплине или отрасли знаний, т.е. одно другому не мешает, а, напротив, способствует.

Например, учебник Н. М. Сикорского «Теория и практика редактирования» (1971, 1980) тоже освещает, хотя и частично, историю редактирования. Но в основном он посвящен другим аспектам: понятию редакторского процесса, роли редактора в нем, основам редакторского анализа текста, общей методике редактирования, особенностям редактирования инфраструктуры книги (книговеды называют ее аппаратом книги) и т.д. Было бы интересно узнать, с какими другими дисциплинами редакторского комплекса (они даже не перечислены) и как сопрягается рецензируемая работа.

Словом, если приглядеться к рецензируемому учебнику очень взыскательным взором, всплывут и другие мелкие погрешности. Но главное состоит в другом: перед нами оригинальное, весьма емкое по содержанию, профессионально направленное (в смысле – воспитывающее у студентов уважение к своей профессии, осознание ее значимости, гордость за нее), высокое по качеству исполнения произведение. Оно выполняет не только свою прямую – учебную – функцию, но и столь же важную собственно когнитивную функцию. Оно вводит в научный оборот большой объем сведений об истории возникновения и развития редактирования как научной дисциплины, о вкладе в нее целой когорты выдающихся ученых и писателей.

Учебник вполне достоин быть выделенным на любом конкурсе учебной или научной литературы. Порадуемся и за его создателей, и за его читателей – будущих редакторов – властителей дум человеческих.



Д. В. БАЗАРОВА, заведующая Центром национальных и краеведческих документов Национальной библиотеки РБ
История России в истории одного рода



В 2012 г. в Москве вышла книга известного краеведа, археолога, публициста Алексея Васильевича Тиваненко «Блюстители Российской державы. Скуратовы-Бельские в истории России». Скуратовы-Бельские – княжеский род, они на протяжении многих веков занимали важное место в истории российской государственности. В книге прослеживается генеалогия рода Скуратовых на протяжении более чем тысячелетнего периода истории России. Для нас, жителей Бурятии, эта книга интересна в том ракурсе, что один из этого рода – российский юрист и политик, профессор, бывший генеральный прокурор Российской Федерации (1995–1999) Юрий Ильич Скуратов – наш земляк, один из забайкальских Скуратовых, что проживали в селе Елань Бичурского района. Эта личность в масштабе страны незаурядная, он является одним из семи руководителей России эпохи Ельцина.

Генеалогия, или родосло́вие (др.-греч. γενεαλογία – родословная, от γενεά (genea) – «семья» и λόγος (logos) – «слово, знание»), – систематическое собрание сведений о происхождении, преемстве и родстве фамилий и родов. Исследователи характеризуют генеалогию (вспомогательная историческая дисциплина) как обладающую большими исследовательскими возможностями: «Генеалогия в наибольшей степени способна адекватно отвечать задачам познания самых замысловатых конфигураций исторического процесса, самых разнохарактерных структур общественных формаций, жизненных мотиваций их представителей» (Митрофанов, Н. Н. Генеалогия в ракурсе новейшего времени // Реализм исторического мышления: Проблемы отечественной истории периода феодализма: Чтения, посвящ. памяти А. Д. Станиславского: тез. докл. и рефератов. – М., 1991).

Труд Тиваненко ценен тем, что является одним из исследований в области исторической генеалогии. В Европе, например, представители древних родов могут проследить свою родословную на протяжении двух тысячелетий, что при хорошей сохранности европейских архивов, метрических книг несложно. По-другому дело обстоит в России. До революции 1917 г. генеалогия являлась практической отраслью научных знаний, составлялись родословные дворянской знати. Многие семьи насчитывали свыше 30 поколений, а в устной традиции – вплоть до Рюрика. Начало этой традиции уходит в средневековый «Государев родословец». В XVII в. появляются родословные книги, включавшие несколько знатных родов Российского государства. В 1682 г. московское правительство решилось «на память потомкам» сформировать общую Родословную книгу для всех служилых фамилий, образовав специальную «Родословных дел палату». В 1682-1686 гг. эта палата составила биографические списки видных людей Отечества из 750 фамилий. Эти изыскания были прерваны Октябрьской революцией. В советское время генеалогия воспринималась как ненужная и идеологически вредная наука, ведь революция отменила все княжеские и дворянские титулы. В конце концов страна получила миллионы «иванов, не помнящих родства». Исследования возобновились только во второй половине ХХ в.

Любая семья, ее родословная так или иначе отражают историю страны. Автор не просто перечисляет имена членов княжеского рода, он дает их в связи с историческими событиями, в которых они упоминаются. Поэтому книга с первых страниц ведет нас в виртуальное путешествие по обширной и богатой событиями истории России, начиная с династии Рюриковичей. Поколения правителей и княжеских родов проходят перед нами. Выявлена четкая принадлежность представителей фамилии Скуратовых к царским родам Рюриковичей, Годуновых, Шуйских, Романовых и литовских государей Гедиминовичей. Род Скуратовых-Бельских сыграл выдающуюся роль в образовании и становлении Московского государства, начиная со времени побед на Куликовом поле и вплоть до выхода России к берегам Балтийского моря, освоения Арктики, обретения Украины и Сибири. Как блюстители законности страны, главы Правительства и Боярской думы, главнокомандующие войсками воеводы, дипломаты, многие из рода Скуратовых-Бельских стояли у истоков создания государственно-административного аппарата, будучи «правой рукой» государей. И, наверное, это «семейная традиция», недаром их потомок Юрий Скуратов оказался в середине 1990-х гг. ХХ в. на одной из вершин российской власти, призванный для спасения престижа Генеральной прокуратуры РФ.

История средневековой России – эпоха нескончаемых смут внутри государева двора, войн с Литвой, Польшей, Золотой ордой, Ливонским орденом, Казанским и Астраханским ханствами, крымскими татарами, шведами и др. Все эти события общественно-политической жизни России нашли свое отражение в судьбах представителей княжеского рода Бельских (Скуратовых). Так, например, для Федора Грозного, Бориса Годунова и Василия Шуйского Скуратовы-Бельские были опасными соперниками, так как стояли по иерархической лестнице на первом месте после законных государей, при малолетних преемниках назначались регентами и блюстителями государства, то есть фактическими правителями России. Богдан Бельский, например, не раз был вынужден удерживать данные ему полномочия при помощи военной силы, когда незаконные претенденты на царский престол готовили государственный переворот. К тем же методам прибегал и известный Малюта Скуратов-Бельский, стоявший во главе Опричного приказа при Иоанне Грозном, когда, пользуясь малолетством государя-сироты, удельное боярство растаскивало Россию по частям, желая децентрализации государства. В дворцовых интригах и искажении исторической правды по указанию Годуновых и Шуйских автор видит причину летописного (а значит, официального) принижения роли Скуратовых-Бельских в заслугах элиты российской власти перед государством. Опальность, видимо, также «досталась по наследству» Юрию Скуратову, в свое время его предок – тарский казак Степан Скуратов – был отправлен на службу в Сибирь.

А. В. Тиваненко проведена большая исследовательская работа. Изучен большой массив архивных документов – опубликованных и подлинников. Задействованы такие архивные источники, как Архив академии наук, акты Литовско-Русского государства, архив ЗАГСа Республики Бурятия, метрические книги Еланской церкви, архивы Тульской области, Великого Новгорода и Пскова, Иркутской области, Государственный архив Иркутской области, труды Карамзина, Записные книги, описание архива Посольского приказа, Российский государственный архив древних актов (РГАДА), Разрядные книги, родословная Велико-Российского государства, Центральный государственный архив военно-морского флота, Центральный государственный военно-исторический архив (ЦГВИА), Центральный государственный исторический архив (ЦГИА) и мн. др. К сожалению, немалое число документов оказалось недоступно из-за трудности их поиска и прочтения.

Серьезность исследования отражает приложенная библиография по теме, автор выражает надежду, что списки помогут будущим исследователям родословной Скуратовых-Бельских. Библиография дает достаточно полную картину истории рода и их родственников под другими фамилиями. И, конечно же, автор работал с информаторами – потомками рода Скуратовых-Бельских, проживающими ныне в разных регионах России.

Исследования автора в Сибири позволили создать родословные служилых казаков по «именным спискам» с конца 16-го столетия, т.е. со времен Ермака, и в ряде случаев даже связать их с российскими предками и городами, откуда они были направлены в западносибирские гарнизоны для несения государевой военной и административной службы. В частности, найдены документальные подтверждения о перемещении в Сибирь, Приангарье и Забайкалье отдельных представителей рода Скуратовых-Бельских.

Ценность имеют приложения к книге – Родословные таблицы: Изначальные родовые корни Рюриковичей и Гедиминовичей, Князья Полоцкие и Литовские, Князья Киевские и всея Руси, Родословная князей Литовских, Родословная Патрикеевых – родственников Скуратовых-Бельских, Схема родословной Бельских от Владимира Ольгердовича, Родословная Бельских Владимира Ольгердовича, Родословная Скуратовых-Бельских, Начало рода Скуратовых-Бельских, Родословная забайкальских Скуратовых (с. Елань) и другие данные.

Интересны факты: род Скуратовых-Бельских происходит от великих литовских князей Гедиминовичей. Самым способным и энергичным литовским князем был Гедимин. В русских летописях он именуется первым государем Литвы, сам себя он называл «Князем Литовским и Русским», поскольку абсолютное большинство населения его владений являлись русскими по происхождению за счет присоединения через династические браки областей Юго-Западной России и северных новгородско-псковско-полоцких и иных земель. Поэтому княжество Гедимина было более русским, нежели собственно литовским. И не случайно он выдвинул программу восстановления целостности не Литвы, а именно Киевской Руси.

Еще факт, касающийся происхождения забайкальских Скуратовых: они ведут родословную от атамана тарских казаков Степана Григорьевича Скуратова. Его сыновья Алексей и Олег прибыли в Забайкалье до 1683 г. и служили казаками Селенгинского острога. Один из их потомков Максим осел в с. Елань Бичурского района. Его внук, Иван Флегонтович Скуратов, – участник Первой мировой войны, за подвиги удостоен высшей солдатской награды – Георгиевского креста, организатор колхозного движения в селе. Юрий Скуратов был его любимым внуком, которого он напутствовал в большую жизнь.

На нескольких страницах невозможно отметить все замечательные эпизоды из жизни рода и истории всей России, поэтому рекомендуем данную книгу к прочтению и считаем ее одним из «связующих звеньев» между историей Бурятии и многовековой историей России.





С. И. ЛЯКИШЕВА, кандидат педагогических наук, научный сотрудник сектора учета и хранения Государственного мемориального и природного заповедника «Музей-усадьба Л. Н. Толстого ‘’Ясная Поляна’’»

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница