Достаточно двух таблеток




Скачать 138.78 Kb.
Дата16.09.2016
Размер138.78 Kb.
Достаточно двух таблеток
(Опубликовано в НОВОЙ АДВОКАТСКОЙ ГАЗЕТЕ № 3 за 2011г )
Олег Москвин

www.antisud.com
Не успели милицию переодеть в полицейское, а в верхах уже новые планы – либерализация уголовного наказания. В переработке 68 статей УК. Юридическое сообщество снова бурлит.

Министр юстиции Коновалов разъяснил, что речь идет о «наиболее ходовых» статьях – о преступлениях против личности и против имущества. А неделей раньше его коллега, директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) Иванов на пресс-конференции выдал иное определение "ходовых преступлений": "Суды завалены делами о наркотиках. В Москве это каждое четвертое дело. В Санкт-Петербурге – каждое второе".

Своим заявлением Иванов подтвердил неофициальный статус наркостатей – их давно окрестили "народными". 40-тысячная армия полицейских госнаркоконтроля сбилась с ног, выполняя постоянно увеличивающийся план по человеко-посадкам. В спину им дышат конкуренты из смежных контор с собственными разнарядками: наркоподразделения МВД и экономическая безопасность ФСБ. Снизить накал лихорадки – значит поставить под сомнение целесообразность существования влиятельных, финансово ёмких и нужных структур. В следственных изоляторах теперь не просто найти традиционных разбойничков – тех, кто орудует против личности или имущества. В каждой камере сплошь "наркобароны".
Велика Россия, но где взять столько наркоторговцев?

Интернет пестрит описаниями: менты отстреливают сограждан, бойцы наркоконтроля мрут от передоза вещдоками, вокруг судов расплодились "юридические бюро", решающие вопросы с узко конкретным судьей.

Не секрет, что в оперских сейфах полно неучтенки – оружия и наркотиков. Как следствие, в наш лексикон прочно вошло слово "подброс". Вчера подбрасывали патроны. Сегодня вне конкуренции наркотические вещества – чудодейственный инструмент улучшения статистических показателей, вымогательства мзды, или просто сведения счетов.

Механизм постановочных дел неказист: "карманные" понятые, "закупщики", всегда готовые подтвердить что угодно, файлы-заготовки свидетельских показаний (те же понятые плюс "независимые" опера). Заканчивается отработанная схема вручением флешки судье. Несколько нажатий на клавиши – и очередной клон приговора готов.

Мало кто знает, двух таблеток в кармане достаточно, чтобы получить 10-15 лет "строгача". Именно на такие сроки этим летом Южно-Сахалинский суд осудил группу молодых людей по типичному в своей накатанности уголовному делу. В нем обыденно всё: процессуальные нарушения, избиения задержанных, отсутствие доказательств. А сверху – обыденный приговор.
Сначала было слово.

И было оно нецензурным. Произнес его торговец экстази К., адресовалось оно Денису Аршинскому. Место действия – известный на Сахалине клуб "Холидэй", где К. чувствовал себя вольготно, поскольку находился "при исполнении". За ответным словом вскоре последовало и дело. Сцепившихся молодых людей охрана вытеснила сначала на крыльцо, но поскольку морозный воздух не остудил разгоряченные головы, пришлось их загнать еще дальше – за здание клуба.

Неизвестно, чем бы закончилась потасовка, если бы К. не вызвал на подмогу друзей, один из которых сунул в лицо Аршинскому корочку опера ФСКН. Аршинский, в общем-то, был не против подраться и с ними, но после попыток перенести разбирательство в казенные стены, конфликт исчерпался, перейдя в стадию обмена угрозами, не имеющими, как тогда казалось, конкретного наполнения. Перспективы стали принимать реалистические очертания лишь через два месяца.
Аршинский это две женщины.

После университета Аршинский ушел в бизнес. Зачастил в командировки на материк. В апреле 2008г он отправился вместе с партнером и другом Кимом Вадимом в Москву. Потом заехали для посещения медицинского центра в Санкт-Петербург. Жили у родственников. На обратном пути – снова в Москву по делам и, не тяготясь дурными предчувствиями, вылетели из Шереметьевского аэропорта домой.

В это время на Сахалине вовсю развивались события. Опера наркополиции, не имея ни санкции на обыск, ни отдельного поручения, ворвались в квартиру к знакомому Аршинского Кану, бросили его на пол, избили. Когда крики затихли, зашли понятые, которым продемонстрировали таблетку "белого цвета с зеленоватым оттенком" и с вытисненными буквами LW. Ее тщательно упаковали, обвязав пакет "белой нитью" и закрепив концы печатью и подписями понятых.

Упаковывание производится для того, чтобы исключить возможность подмены вещдока во время движения от изъятия до экспертизы. Но эта возможность всё же не исключилась – эксперт получил "зеленую таблетку" с буквами LV. Прокуратура на изменение цвета и маркировки махнула рукой – мол, это одно и то же, упаковка-то не нарушена. И действительно, пакет цел, печать и подписи – всё на месте. Только упаковочная нить из белой превратилась в черную..

После обыска Кана увезли в ФСКН, обвинив в том, что неделю назад он продал сотруднику наркоконтроля 3 таблетки (не белые LW, а зеленые LV – в соответствии с тем, что имелось в сейфах ФСКН). Опера допрашивали Кана всю ночь, в результате к утру появились два документа.

Первый – интересное с точки зрения экономики (наркоторговля это же бизнес?) объяснение Кана, данное операм, о том, что Аршинский дважды высылал ему с материка почтой DHL таблетки экстази: сначала на пробу 200 шт (синие, с вытисненными рисунками птицы и знаками инь-янь), а когда попёрли сверхприбыли, выслал дополнительную партию – 30 шт (зеленые, с тиснением LV). Именно в этом порядке: сначала 200, потом 30. А еще из объяснения следовало, что он "часть таблеток съел, а часть продал, но денег Аршинскому так и не отдал, остался должен". Такая вот бизнес-модель.

Вторым документом, данным через час после собственноручного объяснения, стало заявление Кана о том, что опера его били – сначала дома, потом в ФСКН. Побои были подтверждены медицинским заключением, но уголовного дела против полицейских не возбудили – мало ли отчего у задержанных на спине образуются кровоподтеки. Некоторые имеют обыкновение падать со стула, т.к. не умеют сидеть.

Впрочем, переместившись из оперского в следственный кабинет, и не глотнув пока вольного воздуха, Кан побоялся идти в полный отказ – за показания об Аршинском ему обещали подписку вместо ареста. И поэтому он повторил показания следователю. Слово в слово не получилось, поскольку суфлеров с железными прутьями теперь рядом с ним не стояло. Без инфоподдержки зеленые таблетки у него оказались в первой посылке, а синие птицы с инь-янями, наоборот, во второй – причем, получалось, что за ней приходил лично Аршинский (в то самое время подтвержденно находившийся в восьми тысячах километров от Сахалина). На вопрос следователя о весе посылки, Кан, попыхтев, ответил, что она была большая и тяжелая, не менее четырех-пяти килограмм, потому что внутри был принтер.

Истребованные впоследствии из DHL документы гласили: первая посылка весила килограмм, а вторая пол килограмма. В них были каталог и, соответственно, книга, а принтера там быть не могло хотя бы по той причине, что все посылки просвечиваются рентгеном два раза – у них в DHL и затем в аэропорту. Таблеток также в ней быть не могло – по той же причине. И ещё из DHL сообщили, что отправителями обоих посылок значится не Аршинский, а две разные женщины, жительницы Санкт-Петербурга – с паспортами, с телефонами и адресами.

Следователь для порядка сделал отдельное поручение – допросить указанных женщин, потому что фамилия у них не Аршинский и пол у них не мужской. В тот же день (может быть даже в тот же час, время там не указано) в дело лёг рапорт от оперов: выполнить поручение нет возможности. Таким образом, утверждение DHL о женщинах-отправительницах "не нашло объективного подтверждения".

Выйдя на волю, Кан от всех своих показаний окончательно отказался, что впоследствии и подтвердил на суде, тем самым, по мнению судьи Мастерковой, обнаружив свою лживую сущность. Что до побоев, то дело тут темное, может он действительно не умеет на стуле сидеть. А чтоб поучился, "именем Российской Федерации" получай, Кан, 11 лет!
Происшествие, которого не было.

Пока Ким с Аршинским безмятежно дремали на борту аэробуса, события в Южно-Сахалинске стремительно обогащались элементами де жа вю ("уже было"фр.): одновременно с Каном те же самые посылки с теми же самыми таблетками (в том числе, "с принтером") брали на себя гражданин по фамилии Тян и его брат-малолетка. Опера, наперегонки выявляя истину, были весьма убедительны. Принтер шел нарасхват. Жаль, самолет летит всего десять часов.

Документирование произошло также накатанно, как и с Каном. Началось всё с "осмотра места происшествия", о котором общепонятным языком рассказывать трудно, потому что до осмотра, как такового, никаких происшествий в указанном месте не происходило. "Осмотр места происшествия" это устойчивое идиоматическое выражение, пример юридического фольклора. Его этимология объясняется просто: если в какое-то "место" проникать без законных оснований запрещено, к нему прицепляется слово-довесочек "происшествия" – отмычка, выточенная под провозглашенную Конституцией неприкосновенность жилища.

Юристы знают, что на практике "неприкосновенность" работает до тех пор, пока туда никому посторонним не нужно. А при наличии, скажем, уголовного дела, в чужое жилище запросто можно вторгаться – с целью обыска, например. Если уголовного дела нет, всё становится даже проще. Достаточно сослаться на Закон об оперативно-розыскной деятельности и провести "обследование помещения". Оба случая, правда, требуют соблюдения необременительного пустяка – последующего уведомления суда.

Для милиционеров, ищущих еще более необременительных процессуальных путей, законодателем и выдумано особое следственное действие – "осмотр места происшествия". Его можно проводить как до возбуждения уголовного дела, так и после. Кое-какие формальности и здесь, разумеется, предусмотрены – например, до проведения осмотра требуется официально зарегистрировать "сообщение о преступлении". Если сообщений самотеком ниоткуда не поступало, милиционеры могут сообщить о преступлении сами себе – посредством проштампованного рапорта.

В общем, налицо наш российский, обыденный парадокс: между обложек Основного Закона неприкосновенность жилища имеется, а за пределами – нет.

С данной коллизией как раз и столкнулся Тян, возвращавшийся в тот вечер с работы. Его возле дома встретили и предложили дать показания против Аршинского (а заодно против Кима, на свою беду оказавшегося с ним вместе в командировке). Взамен ни много, ни мало – свобода.

Тян особого вкуса в сделанном предложении не ощутил, поскольку и без того пребывал на свободе. Вот тогда-то скрытые ресурсы законодательства и пригодились: квартиру Тяна объявили местом происшествия (запамятовав, правда, зарегистрировать предварительно какое-нибудь "сообщение о преступлении") и стали "осматривать".

Результат осмотра – ещё одна посылка с материка (на сей раз не виртуальная, и теперь не от женщин). Житель Петербурга Кравцов вызвал к себе домой курьера DHL, предъявил ему паспорт и вручил музыкальный центр для отправки Тяну на Сахалин. Именно эту посылку "на месте происшествия" и нашли. В ней находился музыкальный центр, а внутри около 900 таблеток экстази (точно не установлено, считали несколько раз, итог никак не сходился). Кравцов допрашивать тоже не стали. Лишнее это.

Дьявол кроется в мелочах


Сомнения Тяна после осмотра "места происшествия" улетучились, они с братом "признались", что отправил посылку Аршинский, и затем стали брать на себя всё подряд, в том числе, необыкновенно популярный в ту ночь принтер – по какой-то необъяснимой инерции. Видимо, автономные оперативные группы обрабатывали потенциальных свидетелей несогласованно. "Расколовшихся" одного за другим перебрасывали следователю – должностному лицу, чья профессиональная деформация заключается в том, что он не умеет ничему не удивляться.

Там инерция в части деталей, как и в случае с Каном, засбоила.

Операм один из братьев сказал, что таблеток они не видели, узнали о них только после того как Ким с Аршинским забрали посылку с принтером, а другой – что, наоборот, о содержимом им стало известно еще до приезда Кима с Аршинским. Следователь безучастно зафиксировал свою вариацию: Ким с Аршинским вынимали таблетки из принтера в их присутствии.

Операм братья чистосердечно сознались, что в первой посылке было 200 таблеток, следователю – так же чистосердечно, что 100.

Переходя из кабинета в кабинет, братья путались и в менее значимых показаниях. Например, писали в объяснениях операм, что являются потребителями наркотиков синтетической группы (экстази), а, оказавшись через полчаса на допросе у следователя, сообщили, что употребляют лишь коноплю ("посредством курения"). То говорили, что посылку с 900 таблетками они по получении вскрыли, то наоборот – не вскрывали. Объективно говоря, эти нестыковки на "вину" Аршинского никак не влияют. Но дьявол, как известно, кроется в мелочах.

Компания DHL "чистосердечному" признанию братьев, в отличие от следователя, удивилась, потому что, согласно их данным, никаких посылок (кроме музыкального центра) на их имя вообще не поступало, как не поступало на остров ни одной посылки кому бы то ни было от Дениса Аршинского.

А следственные протоколы, тем не менее, упорно рисовали независимую реальность – причем каждый свою. Кан написал, что принтер от Аршинского получил он, Тян с братом, что они, DHL – что никто. Внутреннее убеждение судьи Мастерковой признало все эти утверждения логичными, непротиворечивыми, дополняющими друг друга, позволяющими построить на них приговор. Дословно: "Объяснения и протоколы не имеют противоречий".

Достаточно двух таблеток


Покинув здание ФСКН (под подписку, как и было обещано), все допрошенные отказались от показаний – как в отношении Аршинского с Кимом, так и вообще. По поводу 900 таблеток заявили, что в квартиру сначала заходили оперативники и что-то делали в той комнате, где хранилась посылка с музыкальным центром.

Но это случилось чуть позже. А в тот вечер первоначальные объяснения обеспечили операм основание к задержанию Аршинского с Кимом в аэропорту. На глазах встречающих родственников их заковали в наручники, запихали в автомашины и увезли в неизвестность.

Ни запугивания, ни тычки, ни собранные "доказательства" не произвели на задержанных должного впечатления. Они, вынужденные стоять врастяжку, упершись руками в стену, всю ночь твердили, что никаких посылок не высылали, никакими таблетками не торговали.

После нескольких часов безрезультатной обработки, в коридоре появился старый знакомый – опер из "Холидэя". "Не оборачиваться!" – прозвучала команда, и Аршинский почувствовал чужую руку в кармане. Хотел помешать – наручники не позволили. Он закричал, что ему подсовывают наркотики. Через полминуты вошли понятые. У них на глазах из кармана были извлечены две таблетки экстази. Аршинский заявил понятым, что таблетки подброшены, настоял, чтобы его протест занесли в протокол. Понятые, к их чести, слова Аршинского донесли до суда. Более того, один из них, возмутившись наличием в деле протокола его допроса в тот день, когда он неотлучно работал, не поленился сходить на работу за справкой.

Аршинский, воодушевленный гражданской позицией понятых, заявил ходатайство об исключении двух подброшенных таблеток из числа доказательств. Тем более, что они были не такого химического состава, цвета и формы, как 900, появившиеся в результате осмотра квартиры Тяна, что противоречит версии обвинения, согласно которой Аршинский купил в Петербурге партию, 900 таблеток отослал Тяну почтой, а 2 штуки взял с собой в самолет.

Защита подкрепила ходатайство письмом: начальник службы безопасности аэропорта Шереметьево официально уведомлял, что современное оборудование не позволило бы Аршинскому пронести наркотики через зону предполетного контроля. В судебном заседании возникла напряженная тишина. Взволнованная мать подсудимого достала очки, чтобы случайно не пропустить чего-нибудь важного. Судья Мастеркова взорвалась: "Аршинская, еще одно движение, и будете выставлены из зала!"

Стремясь нейтрализовать шереметьевское письмо, расшатывающее конструкцию обвинения, прокурор вызвала в суд чиновника местного аэропорта, и та сообщила, что в Южно-Сахалинске такого умного оборудования как в Шереметьеве нет. Да и не производится досмотр на прилете. "Понятно – резюмировала прокурор, – стало быть, мог пронести!"

Демонстрируя стремление к объективности, судья Мастеркова допросила в суде оперов на предмет, не подбрасывал ли кто-то из них таблетки Аршинскому. Те, не подпрыгнув, ответили – нет. "А протокол допроса понятого не фальсифицировался ли случайно? – продолжала она допытываться. – Понятой заявляет, что на самом деле его не допрашивали.." "Опять начинаются необоснованные обвинения", – обиделись опера. Дремавшая до тех пор презумпция невиновности, услышав что-то про обвинение, встрепенулась и заняла сторону полицейских. "Ну, на нет и суда нет", – успокоилась Мастеркова, постановив в приговоре, что если бы действительно произошло злоупотребление властью, подсудимый наверняка возмущался бы гораздо активней.

Ознакомившись с материалами дела, Аршинский заявил новое ходатайство – об исключении из числа доказательств экспертизы наркотических средств. Он, с документами в руках, сравнил утвержденную методику проведения экспертиз и описание того, как она проводилась фактически. Сравнение оказалось не в пользу экспертов. Судья отклонила ходатайство как не заслуживающее внимания – два высших образования не дают права неспециалисту Аршинскому сравнивать тексты, написанные техническим языком.
"Мной произведен мой личный досмотр"

Стиль ведения процессуальной документации это больше чем стиль. Подследственным, чья судьба буквально находится на весах, хочется, чтобы Фемида вполглаза выглянула из-под повязки и вникла бы в индивидуальные обстоятельства. Им хочется, чтобы шаблоны рапортов, протоколов, приговоров, если недосуг писать их на персональной основе, хотя бы вычищались от занесенных из чужих дел элементов, чтобы они не выглядели так, как будто написаны Чеховым или Гоголем – смешными и печальными одновременно, вызывающими размышления о бесправии маленького человека.

"Мной произведен мой личный досмотр без обнажения и снятия предметов верхней одежды оперуполномоченного Тхорика" – это рапорт далекого от литературных трудов сахалинского опера Лукьяненко.

А вот и Тхорик со своим сочинением: ".. о\у Лукьяненко в присутствии гр. Тхорика осмотрел купюры".

ФСКН, тысячами штампующая дела о наркотиках, уверена, что наверху где надо подправят. Но там не особенно утруждаются, они, как говорят арестанты, "на своей волне".

Из приговора суда в отношении Аршинского: "Таким образом, анализируя все доказательства по делу, суд приходит к выводу, что именно Кулаковым было совершено преступление, инкриминируемое ему органом предварительного следствия".

"Кулаков" – это призрак, летучий голландец, кочующий из одного приговора в другой, питающийся неумением пользоваться вордовской функцией автозамены. Но у кого язык повернется попенять судье Мастерковой за невнимательность при отправлении правосудия? Пусть мягко, пусть за ужином, по-семейному: ее муж служит начальником островного угро, свекровь до самой пенсии проработала председателем областного суда – о чем им еще за столом говорить, почему не наставить девушку, в 27 надевшую судейскую мантию?

"Тебе 10 таблеток или 30?"


Увидев, что ключевые свидетели отказались от своих показаний, что даже в первоначальных протоколах и объяснениях каждый дудит в свою дудку, прокурор вытащила из рукава ПТП ("прослушку"), о которой не только подсудимые с адвокатами, но и следователь ведать не ведал.

Поскольку слушать телефонные переговоры разрешается только по судебному разрешению, а оно в деле отсутствует, как отсутствует вообще любое упоминание о ПТП во время предварительного расследования, защита поинтересовалась: откуда дровишки?

На запрос судья откликнулась в приговоре: заместитель председателя Сахалинского областного суда ещё 04 февраля 2001 года известил ее о вынесении постановлений, разрешающих ПТП в отношении фигурантов. То есть, когда большинству из подсудимых еще не стукнуло и десяти, их уже слушала ФСКН (за пару лет до своего учреждения).

Как уже говорилось – стиль это больше чем стиль.

Номера прослушивавшихся телефонов подсудимым не принадлежат. Голоса, записанные на пленку, никто не смог опознать. Чтобы не проводить непредсказуемой фоноскопической экспертизы, опера привели в суд свидетеля – того самого К., с которого всё началось.

Выручая разваливающееся обвинение, он "с уверенностью опознал" все голоса и дал показания против Аршинского – не по инкриминируемым эпизодам, а в общем, как фон – мол, мне известно, что он торговал. Не совсем понимая, о чем ещё говорить, К. в обличительном кураже едва не начал топить себя самого, так как единственный предмет, которым владел в подробностях и деталях – его собственные делишки, которые стали достоянием гласности по недогляду оперов (тоже стиль!), приобщивших к делу прослушку и его телефона. В прокрученной судом фонограмме он не стесняясь "барыжит":

28 мая 2008г 10.47

Неизвестный: Здорово!

К.: Это.. тебе там 10 таблеток или 30?

Неизвестный: Э…э…э… Десять давай.

К.: Десять?

Неизвестный: Ага. Пока хватит!


К. свой голос тоже уверенно опознал и собирался двигаться дальше, но прокурорша зашикала, опасаясь, как бы откровения ценного свидетеля не попали в протокол судебного заседания.

Как выяснилось, зря опасалась. Еще до вынесения приговора протокол "был утрачен".

"Уважаемая гражданка Аршинская, – уведомил мать осужденного председатель Южно-Сахалинского горсуда, – в результате компьютерного сбоя протокол судебного заседания был утрачен в полном объеме, идут работы по восстановлению".

Желая понять, как и на базе чего восстанавливается протокол – святая святых судебного заседания, длившегося полтора года, защита запросила хоть какой-нибудь первоисточник. Ей отказали и велели не беспокоиться – судьи у нас руководствуются законом и совестью. А так же и внутренним убеждением.



Не дожидаясь восстановления протокола, Мастеркова вынесла приговор, осудив пятерых парней на половину пожизненного, т.е. на сроки, равные половине прожитой каждым жизни. Свидетель К. – единственный, кто не отрицал собственного участия в наркоторговле – остался при "Холидэе". Можно сказать, либерализация по самым ходовым преступлениям началась конкретно с него. Так что лед тронулся.


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница