Грамотность в век информационных технологий: в поисках концептуального единства




Скачать 148.88 Kb.
Дата17.09.2016
Размер148.88 Kb.

Грамотность в век информационных технологий:
в поисках концептуального единства


И.Б. Короткина
заведующая межфакультетской кафедрой английского языка Московской высшей школы социальных и экономических наук, соискатель кафедры экономики и управления образования Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования, e-mail: irina.korotkina@gmail.com

Грамотность – необычайно гибкое и многоликое понятие, сопровождающее образование на всех этапах его исторического и научного развития и неразрывно с ним связанное. Мы говорим «элементарная грамотность», «научная грамотность», «профессиональная грамотность», «информационная грамотность», «компьютерная грамотность» и т.д. Словом «грамотный» определяют и человека («грамотный специалист», «грамотный руководитель»), и объект («грамотный текст», «грамотное выступление»). В современном мире, где, с одной стороны, все еще присутствует проблема грамотности как умение читать и писать для отдельных народов и регионов, а с другой – встает проблема социализации в обществах с высокой информационной культурой, это понятие становится все более многозначным.

В этой связи долгие десятилетия ученые и педагоги всего мира пытались прийти к соглашению по отдельным направлениям этого понятия. Так родилась концепция «функциональной грамотности», которая первоначально означала комплекс умений, направленных на достижение экономических целей, а затем стала включать все более широкий диапазон функций человека, его чаяний и устремлений. В конце концов это вначале конкретизированное понятие стало не менее широким, чем понятие «образование». Теперь функциональная грамотность рассматривается как «аналогичная образованию на протяжении всей жизни, насколько эта вторая концепция также охватывает все то, что включает жизнь» [5, с. 177]. В итоге участники Генеральной ассамблеи ЮНЕСКО 1978 г. согласились с тем, что «функционально грамотным считается тот, кто может участвовать во всех тех видах деятельности, в которых грамотность необходима для эффективного функционирования его группы и общины и которые дают ему возможность продолжать пользоваться чтением, письмом и счетом [курсив мой. – И.К.] для своего собственного развития и развития общины» [5, с. 178].

Это определение, используемое по сей день, содержит очень важное концептуальное зерно: грамотность определяется через единство трех важнейших компетенций – чтение, письмо и счет. Такая формулировка естественным образом исключает из концепции грамотности такие навыки, как «компьютерная грамотность», «медийная грамотность», «здравоохранительная грамотность», «экограмотность» и «эмоциональная грамотность» [5, с.179]. Однако, если мы обратимся к концепции функциональной грамотности, принятой в российском образовании и включенной в понятийный аппарат, действующий на государственном уровне, в системе стандартов образования и в проектах его модернизации [2, 6], мы увидим, что она выходит за рамки этих трех компетенций: «Функциональная грамотность характеризуется способностью решать проблемы учебной деятельности, стандартные жизненные проблемы, проблемы ориентации в системе ценностей, проблемы подготовки к профессиональному образованию» [6, с. 36]. Использование понятия «функциональная грамотность» в России призвано повернуть весь процесс общего образования лицом к реальной жизни – во всех ее социокультурных, экономических и личностных проявлениях, где есть место всем исключенным выше определениям, от технических навыков до проявлений эмоциональной культуры.

В формулу ЮНЕСКО последнее время не вписываются не только российские определения. Ученые, работающие на стыке ИКТ и образования (университеты Стокгольма, Хельсинки, Норвежский университет науки и техники (NTNU), Гентский университет (Бельгия), Университет Новой Англии (Австралия), большинство университетов США), выделяют еще один особый вид грамотности – «цифровую грамотность».

Здесь мы подходим к наиболее интересной и, на наш взгляд, в высшей степени продуманной и отвечающей духу времени концепции. Речь идет о так называемой новой грамотности – грамотности человека в век информационных технологий, потребность в которой сложилась в связи с переходом мировой экономики от индустриальной к информационной. М. Варшавер, Дж. Камминс, К. Браун и Д. Сейерс [10, 8] определяют ее как совокупность двух категорий: академической и цифровой грамотности, причем именно в таком порядке. В цифровую грамотность включаются четыре аспекта [10]:

– компьютерная грамотность – умение работать на компьютере;

– информационная грамотность – умение находить, понимать, организовывать и архивировать цифровую информацию;

– мультимедийная грамотность – умение создавать материалы с использованием цифровых ресурсов (текстовых, изобразительных, аудио- и видео);

– грамотность компьютерной коммуникации (точнее, коммуникации посредством компьютера) – способность к онлайновой коммуникации в устной и письменной форме (электронная почта, чаты, блоги, видеоконференции и т.д.).

Выделение цифровой грамотности с подразделением ее на четыре аспекта во многом явилось следствием появления нового поколения Всемирной паутины – Web 2.0, в котором последние два аспекта (мультимедийная грамотность и грамотность компьютерной коммуникации) приобрели масштабы воздействия на общество, сопоставимые с внедрением книгопечатания. ИКТ перешли из разряда всеобщего потребления в разряд всеобщего творчества. Однако именно в связи с глобальным сдвигом информационных технологий в сторону творчества всему этому блоку умений предпосылается другой, еще более приоритетный вид грамотности – академическая грамотность.

Академическая грамотность в наиболее общем представлении – это совокупность навыков и компетенций, связанных с передачей знаний. Передачу знаний не следует смешивать с «информационным обменом»: знание – это метод трансформации информации из одного состояния в другое. Эта система наиболее ясно сформулирована профессором Питтсбургского университета У. Данном, теоретиком в области принятия управленческих решений [7]. В упрощенном виде информация отвечает на вопрос что, в то время как знание отвечает на вопрос как. Одна и та же исходная информация может послужить основой для разного рода знания: под воздействием знания информация трансформируется, превращаясь в информацию иного рода. Так строятся прогнозы, выдвигаются гипотезы, даются рекомендации, делаются разного рода выводы и заключения, которые, в свою очередь, подвергаются оценке. Формой коммуникации знания является доказательство как процедура (метод) обоснования вывода. И если необходимыми и достаточными требованиями, предъявляемыми к информации, являются объективность, релевантность и полнота, то требованиями, предъявляемыми к доказательству, являются логика, структура, ясность изложения, обоснованность и убедительность.

Понятие академической грамотности многие годы широко используется в западной системе образования, где оно занимает одно из центральных мест в определении уровня подготовки студента или учащегося к академической деятельности (обучению в университете или колледже), а также уровня квалификации специалиста и степени его профессиональной компетентности. Слово academic в английском языке относится не к научно-теоретическому, узкоинституциональному контексту, а к образовательному процессу на всем его протяжении – от общеобразовательной школы до высшего и постдипломного образования. Именно словом academic определяют успехи учащихся (academic success – «академическая успеваемость»), подъем по образовательной «лестнице» (academic development – «академическое развитие»), научные достижения (academic achievement) и т.д.

По определению Б. Грина [9], академическую грамотность составляют три аспекта:

– операциональная грамотность – языковая (особенно письменная) компетентность;

– культурная грамотность – понимание дискурса или культуры: умение осуществлять коммуникацию на языке специфической группы людей или предмета (например, научный язык, язык экономики или образования, поэтический язык и т.д.);

– критическая грамотность – понимание того, как создается знание и как его можно трансформировать (напр., умение понять, что подразумевает или считает автор письменного текста – газеты, научной статьи и т.д.).

Все три аспекта неразрывно связаны с концептуальным триединством грамотности: чтением, письмом и математикой, т.е. языком текстов, знаков и символов, что в целом образует язык, который подразделяется не по национальному принципу, а по сфере применения или культурной принадлежности. В этой связи обращает на себя внимание понятие «культурной грамотности» как умение понимать информационные контексты. Таким образом, в основе академической грамотности лежат умения: во-первых, оперировать различными «языками», во-вторых, понимать различия между этими «языками» и, наконец, понимать сами эти «языки», т.е. анализировать и критически осмыслять различные трансформированные виды информации и доказательства, построенные на основе чьих-то знаний и методов. Соответственно поскольку речь пошла о языках, то и говорить о них следует в терминах перцептивного (умение читать и слушать) и продуктивного (умение писать и говорить) использования.

Здесь стоит вспомнить о том, что глобальный переход от индустриальной экономики к информационной обусловил усложнение коммуникации, в особенности форм чтения и письма, а также появление новых форм передачи математической информации. Это, в свою очередь, усложнило концепцию грамотности. Письменная коммуникация становится доминирующей, цифровые формы чтения и письма вытесняют печатные, и, таким образом, грамотность человека XXI века все больше определяется именно академической, прежде всего, письменной, формой, в которой передается все большая и большая часть знаний. Умение правильно понять и правильно передать знание становится залогом существования: «В нашем обществе Века Информации – XXI века – знание становится главным капиталом, а способность критически мыслить – основой демократического взаимодействия» (8). В контексте этого взаимодействия концепция грамотности, как бы ни трактовались ее отдельные формулировки отдельными научными направлениями, государственными институтами и образовательными системами, понимается не как «исключительно преобразование отдельной личности, а как преобразование, имеющее контекстуальный и социальный характер» [5, с. 184]. Таким образом, мы наблюдаем движение к «обществу грамотности», в котором необходимым условием успеха является не только понимание все более сложных продуктов знания, но и способность эти продукты создавать. В этих условиях резко возросший в обществе интерес к образованию, особенно к высшему и постдипломному, является следствием развития информационной экономики и общества грамотности.

Неудивительно, что чаще всего вопрос академической грамотности встает на входе в высшее образование, поскольку именно умение думать, критически оценивать, обобщать, сопоставлять и правильно формулировать мысль лежит в основе успешного учения (не вполне удачного перевода свободного от инструкций сверху слова learning), а следовательно, и всей дальнейшей карьеры специалиста.

Компетенции, составляющие академическую грамотность, проверяются при поступлении с помощью тестов и в дальнейшем подлежат развитию в процессе обучения, т.е. входят в состав специальных курсов, предлагаемых вузом. Тесты на академическую грамотность сдаются, как правило, поступившими на первый курс, а не абитуриентами. Интересен пример ЮАР, где блестяще разработанный с точки зрения проверки навыков логического, критического и аналитического мышления тест университета Претории (TALL – Test of Academic Literacy Level, уровневый тест академической грамотности) можно сдавать как на английском, так и на африкаансе. В тесте проверяются такие умения, как:

1) владение академической (общенаучной) лексикой;

2) понимание метафор;

3) восприятие составных частей текста и связей между ними;

4) понимание разных типов языка и текста (научные описания, инструкции, таблицы, доказательства и т.д.);

5) умение интерпретировать графическую информацию и понимать диаграммы;

6) умение отличить основную идею от второстепенных деталей, причину от следствия, а факт от мнения;

7) скорость выполнения простых расчетов без помощи калькулятора;

8) умение классифицировать вопросы и сопоставлять их;

9) умение делать выводы на основе информации и применять их к другим ситуациям;

10) умение дать определение проблеме, провести доказательство и представить фактический материал в его поддержку;

11) умение оценить значение понятого на более общем и высоком уровне.

Итак, развитие академических навыков происходит в рамках университетской программы. Это отражается в правилах университета, колледжа или в документах департаментов образования. Так, например, в требованиях, сформулированных в документе «Академическая грамотность: перечень компетенций, ожидаемых от студентов, поступающих в общественные колледжи и университеты Калифорнии», говорится: «Все элементы академической грамотности – чтение, письмо, умение слушать и говорить, критическое мышление, умение пользоваться техническими средствами, а также способы мышления, которые способствуют успешности обучения (academic success) – требуются от поступивших на любое научное направление. Эти компетенции должны осваиваться в предметных областях высшего образования. Их преподавание, таким образом, входит в обязанность университетов и колледжей».

Курсы, развивающие академическую грамотность, включают прежде всего академическое письмо и академическое чтение, а также навыки презентации, навыки ведения дискуссии, навыки участия в семинаре и т.д. В университетах Великобритании и США, где учится много иностранных студентов, а обучение ведется на английском языке, обучение в обязательном порядке начинается с вводного курса (Pre-Sessional), который направлен на освоение поступившими в университет студентами академических навыков на базе языковых центров. Таким образом, специалистами по развитию академических навыков в системе высшего образования являются в основном специально подготовленные специалисты по языку для специальных и академических целей. В других странах такие специалисты могут готовиться на основе педагогических университетов, а академические навыки – входить в их программу. Так, в Германии академическая грамотность входит в программу Федерального института образования взрослых, в Швеции – в программу Института образования Стокгольма и т.д.

Интересно, что именно академическая грамотность является важным фактором в определении уровня квалификации специалиста любого профиля, т.к. она предоставляет критерии для оценки качества образования, которое определяется как фактор, способствующий сравнимости квалификаций по всей Европе [3, с. 19]. Становится понятно, почему высшей ученой степенью в западном научном мире является единая (не дифференцированная по дисциплинам) докторская степень PhD (Doctor of Philosophy), что дословно следует переводить отнюдь не как «доктор философии», а как «ученый, способный осмыслять любые явления, проблемы и предметы на уровне обобщений»; короче, это академически грамотный специалист, достигший высокого уровня зрелости, т.е. умеющий ясно формулировать мысль как в письменной, так и в устной форме и принимать обоснованные и взвешенные решения, доказывая их с помощью соответствующего научно-методического инструментария. Именно поэтому у этой степени нет специализации: она означает ту степень академического развития, которая достаточна для того, чтобы руководить другими. Если вдуматься в слово «философия» как «любовь к мудрости», то требования к должностям со степенью PhD можно сформулировать так: чтобы руководить, нужно иметь определенную степень мудрости.

Все вышесказанное об академической грамотности и ее роли в мировой системе образования, общественной жизни и профессиональной деятельности очень важно для понимания того, какого рода проблемы российского образования открываются в свете этого понятия.

1) Проблема перегрузки программы устаревшей, не имеющей отношения к жизни или избыточной информацией, которая не только негативно воздействует на учащихся, но и не позволяет включать в нее новые предметы. Обязательная часть общего образования до сих пор не подлежит кардинальному пересмотру и сокращению ни в часах, ни в предметах.

2) Проблема внедрения в программу новых курсов и усиления роли имеющихся за счет профильного обучения, т.е. разделения предметов между учащимися. Это ведет к тому, что узкая специализация (лишение учащегося возможности получить полный комплекс необходимых знаний на равном уровне качества) происходит задолго до окончания средней школы, что нарушает основной принцип международного понятия о грамотности: учащиеся недополучают или навыков языка, или математических навыков. Следует учесть, что общепринятое деление на «физиков» и «лириков» дает себя знать задолго до разделения по профилю.

3) Проблема отсутствия межпредметных и надпредметных связей, которая ведет к разрозненности представлений, бессвязности и фрагментарности получаемых знаний.

4) Проблема нагрузки на механическую память и отсутствие развития навыков самостоятельного, критического и аналитического мышления внутри предметов. Здесь происходит подмена знаний информацией. Вместо того чтобы вырабатывать навыки трансформации информации, учащимся зачастую предлагается применять информацию (заученные правила, тексты, формулы) к другой информации, что нарушает принцип учения как самостоятельного познания.

5) Проблема связи русского языка с художественной литературой и совмещения этих двух предметов в школьной программе – самая острая проблема содержания российского образования. Во-первых, эти предметы ведет один преподаватель, и русский язык как предмет привязывается к художественным текстам, которые почти или вообще не подчиняются научным, академически грамотным правилам организации текста. Во-вторых, в фокусе оказывается язык в основном русской литературы XIX в., т.е. устаревший на полтора-два столетия. В-третьих, такой альянс усугубляется приоритетностью этих предметов и доминирующим количеством часов. И, наконец, сочинение по литературе как критерий оценки языковых навыков учащихся на выходе из школы не позволяет адекватно их оценивать с точки зрения реального применения этих важнейших навыков в контексте будущей профессиональной и общественной деятельности.

6) Проблема преподавания русского (родного) языка. Язык в школе не только привязан к литературе, но и оторван от остальных предметов. Кроме того, он перегружен теоретическими сведениями, на многие десятилетия устаревшими относительно развития как самого языка, так и современной лингвистики. Русский язык в школе и в педагогических вузах продолжает жить отдельной от лингвистической науки жизнью и оперировать терминологией, сложившейся многие века назад. Становление прикладной лингвистики как науки, происшедшее в 1970–1980-е годы (причем в нашей стране это развитие соответствовало мировому уровню), странным образом осталось вне компетенции авторов учебников русского языка.

Последствия этих проблем печальны. Как показали результаты международного проекта PISA, в рамках которого проводилось тестирование российских и зарубежных школьников, российские школьники не справились с заданиями, направленными именно на проверку умений и навыков, связанных с академической грамотностью. В аналитических материалах Центра оценки качества образования выделены следующие глобальные недостатки: «недостаток строгости мышления, точности мысли, недостаточная сформированность мыслительных операций, в частности анализа, обобщения, оценки, а также недостаток самостоятельности мысли и инициативы в выборе собственной жизненной позиции» [4, с. 205]. Любопытно, что одной из причин неуспеха Центр считает низкий процент литературно-художественных текстов в материалах PISA [4, с. 206]. Это очень характерная попытка сослаться на специфику российского образования вместо того, чтобы его изменить.

Кардинальное изменение программы общеобразовательной школы, пересмотр ее ценностей и целей, введение в нее новых предметов и систем навыков, необходимых для жизни в Век Информации, невозможны без параллельного удаления из нее избыточной, устаревшей и мертвой информации и изживших себя приоритетов, резкого сокращения нагрузки и перераспределения ролей, которые играют предметы. Профилированное обучение выпускает в свет узко мыслящих и не ориентирующихся в современном многоплановом и многогранном информационном пространстве специалистов, которые не знают и не уважают другие области знания, а следовательно, не умеют мыслить надпредметно, строить взаимосвязи, обобщать, анализировать разнообразный опыт и находить нестандартные решения проблем. Необходимо преодолеть стереотипы и ложный пиетет и полностью перестроить содержание общеобразовательной программы. Только в этом случае мы получим единую систему, работающую на единые, актуальные цели, опирающуюся на доступные всем предметам инновационные технологии. В этой единой системе все предметы должны быть равноправны и равнозначны, а связующей их воедино идеей должны стать метанавыки – чтение, письмо и математика, объединенные в концепции академической грамотности. Академические навыки в сочетании с цифровыми должны войти в каждый предмет, чтобы каждый учащийся научился не принимать информацию на веру, но критически осмыслять, анализировать ее, слышать и видеть главное, делать выводы и производить на свет собственные модели знания, которые, в свою очередь, должны приниматься и уважаться и учителем, и другими учащимися.

Очевидно, тем звеном, которое может сыграть действенную роль в проведении такой реформы, могут стать руководители школ, поскольку они знают школу изнутри, но в то же время представляют ее на внешнем уровне. Также очевидно, что современный руководитель школы и сам нуждается в развитии академической грамотности как непременной составляющей его профессиональной компетентности в той ее части, которая связана с передачей знаний. Профессия директора школы, как никакая другая, требует владения «языками» разных групп людей, научных, социальных и культурных областей. Академическая грамотность, таким образом, может рассматриваться как совокупность тех знаний и умений, которые объединяют когнитивный и операционный компоненты его профессиональной компетентности [1, с. 109]. Иными словами, академические навыки призваны способствовать развитию эффективности работы руководителя школы в его познавательной, мыслительной деятельности по анализу информации и взаимодействию его с другими людьми как в школе, так и вне ее. Возможно, оценив на себе преимущества этого вида грамотности, директора школ начнут искать пути кардинального обновления среднего образования.

В настоящее время мы проводим углубленное исследование состояния академической грамотности руководителей школ на базе Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования и выпускников программ «Центр изучения образовательной политики» и «Коммуникации, образование, технологии» с целью внедрения в практику ПК руководителей школ курса по развитию академической грамотности. Мы надеемся, что подобный курс будет способствовать не только успешному решению управленческих задач, анализу информации и созданию информационных документов руководителями школ (как, например, информационный доклад школы), но и побудит их к переосмыслению программы общего образования в целом и осознанию возможности реального превращения своего учебного заведения в стартовую площадку для успешного развития выпускников – в самом широком смысле, поставляя обществу грамотных, самостоятельно мыслящих граждан, способных к подлинно демократическому взаимодействию.

Литература

1. Васильченко, Л.В. Профессиональная компетентность руководителя школы [Текст] / Л.В. Васильченко, И.В. Гришина.– Харьков : Вид. Группа «Основа», 2006. – 224 с.

2. Модернизация российского образования: документы и материалы [Текст]; редактор-составитель Э.Д. Днепров. Серия: Библиотека развития образования. – М. : ГУ ВШЭ, 2002. – 332 с.

3. «Мягкий путь» вхождения российских вузов в Болонский процесс [Текст]. – М. : ОЛМА-ПРЕСС, 2005. – 352 с.

4. Новый взгляд на грамотность (по материалам международного исследования PISA–2000) [Текст]. – М. : Логос, 2004. – 296 с.

5. Бернетт, Н. Образование для всех. Грамотность: жизненная необходимость // Всемирный доклад по мониторингу ОДВ 2006 [Текст] / Н. Бернетт, С. Паркер, Н. Белла. – Париж : ООН, 2005. – 505 с.

6. Управление качеством образования: сб. метод. материалов [Текст]; сост. О.Е. Лебедев. – М. : РОССПЭН, 2002. – 128 с.

7. Dunn, W. Public Policy Analysis: An Introduction [Text] / W. Dunn. – Englewood Cliffs, 1994. – 419 p.

8. Cummins, J. Literacy, Technology, and Diversity [Text] / J.Cummins, K. Brown, D. Sayers.– Pearson, Allyn & Bacon, 2007 – 280 р.

9. Green, B. The new literacy challenge [Text] / B. Green // Literacy Learning: Secondary Thoughts. – 1999. –Vol. 7. – № 1. – Pp. 36–46.



10. Warschauer, M. Millennialism and media: Language, literacy, and technology in the XXI century [Text] / M. Warschauer. – AILA Review. – 2001. – № 14. – Pp. 49–59.


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница