Личностные особенности людей с зависимым поведением




Скачать 386.59 Kb.
Дата23.08.2016
Размер386.59 Kb.
На правах рукописи

Гиря Юлия Владимировна




ЛИЧНОСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЛЮДЕЙ С

ЗАВИСИМЫМ ПОВЕДЕНИЕМ

(на примере гемблеров и трудоголиков)

Специальность 19.00.01 – Общая психология, психология личности,

история психологии (психологические науки)




АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата психологических наук


Москва - 2013

Работа выполнена на кафедре проектирующей психологии Института психологии им. Л.С. Выготского федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет» (РГГУ)





Научный руководитель:

Научный консультант:


кандидат психологических наук

МАКСИМОВ АНТОН АНАТОЛЬЕВИЧ
доктор психологических наук

КРАВЦОВА ЕЛЕНА ЕВГЕНЬЕВНА


Официальные оппоненты:

СОБКИН ВЛАДИМИР САМУИЛОВИЧ

доктор психол. наук, профессор, академик РАО, ФГНУ «Института социологии образования» РАО, директор


БАРЦАЛКИНА ВИКТОРИЯ ВАСИЛЬЕВНА, кандидат психол.наук, член-корреспондент Академии педагогических и социальных наук, ГБОУ ВПО «Московский городской психолого-педагогический институт », доцент кафедры возрастной психологии



Ведущая организация:

ФГНУ «Психологический институт» РАО

Защита состоится «26» декабря 2013 года в 13.30 часов на заседании диссертационного совета Д 212.198.10, созданного на базе РГГУ по адресу: 125993, ГСП-3, Москва, Миусская площадь, д. 6, кор. 7.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке РГГУ по адресу: 125993, ГСП-3, Москва, Миусская площадь, д. 6.
Автореферат разослан «23» ноября 2013 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор медицинских наук, профессор А.Г.Жиляв

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования.

Психологические особенности людей с зависимым поведением все больше привлекают к себе внимание теоретиков и практиков. С одной стороны, это связано с тем, что до сих пор еще не существует единого мнения о механизмах возникновения и развития психологических зависимостей. Выдвигаются предположения о генетической предрасположенности к зависимому поведению, о преобладающей роли органических травм и нарушений в работе нервной системы, производятся попытки выявить черты «зависимой личности», но, в общем и целом, современная наркология в гораздо большей степени направлена на разработку способов лечения зависимостей, нежели на их профилактику.

С другой стороны, несмотря на абсолютно разные проявления зависимого поведения (наркомания, трудоголизм, игромания, интернет-зависимость, шопоголизм и др.) есть основания говорить о некоторых общих особенностях людей с зависимым поведением и их качественных отличиях от тех, кто не страдает зависимостью (В.Д. Менделевич, Ц.П. Короленко). Так, практически все исследователи и практики отмечают, что люди с зависимым поведением не могут управлять собой. Они, преимущественно, реализуют «полевое поведение» по терминологии К. Левина.

Объяснить причины, условия и факторы, детерминирующие это явление, стало насущной задачей. Зависимое поведение значительной массы населения воплощает сегодня наиболее опасные разрушительные тенденции, как для отдельного человека, так и для всего человечества.

Преобладание полевого поведения - когда человек управляется компьютером, игрой, трудовой деятельностью и т.п. привело к тому, что сложилось твердое мнение о непосредственной связи зависимого поведения с особенностями волевой сферы. Вместе с тем, как показано в исследовании А.А. Максимова, люди, например с компьютерно-игровой зависимостью, сознательно и произвольно уходят в виртуальный мир посредством компьютерных игр. Таким образом, нельзя полностью согласиться с мнением тех, кто утверждает, что разного рода зависимости связаны с неразвитой волевой сферой. Вместе с тем, необходимо отметить, что нередко сознательный и произвольный уход в виртуальный мир совсем не касается особенностей волевой сферы. Так, судя по литературным данным, многим респондентам с компьютерно-игровой зависимостью, легче создать себе виртуальный образ, нежели в реальности измениться.

Мы полагаем, что у людей с психологическими зависимостями есть некоторые личностные особенности, проявляющиеся, в первую очередь, в их сознании.



Цель исследования: выявить личностные особенности людей с психологическими зависимостями (на примере игромании и трудоголизма).

Гипотеза исследования:

Сознание людей с зависимостью от азартных игр (игромания) и зависимостью от работы (трудоголизм) качественно отличается от сознания людей с отсутствием зависимостей в области представлений о собственном детстве и игровой деятельности в детском/взрослом возрастах и в системе субъективных отношений в семейной и профессиональной сферах.



Задачи исследования:

  1. Выявить представления о детстве у людей с наличием/отсутствием игромании.

  2. Выявить представления о детстве у людей с наличием/отсутствием трудоголизма.

  3. Выявить представления об игре у людей с наличием/отсутствием игромании.

  4. Выявить представления об игре у людей с наличием/отсутствием трудоголизма.

  5. Выявить субъективные отношения людей с наличием/отсутствием зависимостей от азартных игр к семейной и профессиональной сферам.

  6. Выявить субъективные отношения людей с наличием/отсутствием зависимостей от работы к семейной и профессиональной сферам.

  7. Выявить общие характеристики людей с игроманией и трудоголизмом

  8. Выявить специфические особенности людей с игроманией и трудоголизмом.

  9. Выявить особенности развития тревожности у зависимых/независимых респондентов.

Объект исследования: личностные особенности людей с игроманией и трудоголизмом.

Предмет исследования: особенности представлений людей с наличием/отсутствием трудоголизма и игромании.
Новизна исследования состоит в том, что в нем впервые предпринята попытка выявления общих личностных характеристик людей с разными видами психологических зависимостей.

В работе получены принципиально новые данные, свидетельствующие о том, что формирование у людей зависимости, от азартных игр или от работы, детерминировано рядом факторов: стремлением к уходу от реальности на фоне социально-психологической дезадаптации, неудовлетворенности в детском возрасте отношениями с родителями и сверстниками, а во взрослом — профессиональными и семейными отношениями. Новыми данными, полученными в работе, стали характеристики сознания людей с зависимым поведением. Так, сознание людей с трудоголизмом и игроманией отличается негативным отношением к собственной игровой деятельности в детском и взрослом возрастах и детству в целом.



Теоретическая значимость исследования связана с выделением общего психологического основания, лежащего в основе зависимого поведения. Помимо этого, в исследовании получены данные, свидетельствующие о роли игровой деятельности в становлении и развитии сознания людей.

Практическая значимость исследования.

Результаты исследования могут быть использованы:

- при оказании помощи людям с психологическими зависимостями;

- при профилактике психологических зависимостей;

Сформулированные основные положения и выводы способствуют расширению и углублению имеющихся в современном научном знании представлений о процессах формирования гемблинга (лудомании, игромании) и трудоголизма, могут быть использованы при подготовке учебных и консультативных курсов по психологии, психологии личности, психологии труда, психологии культуры и социопсихологии, положены в основу спецкурсов по соответствующей проблематике для студентов-психологов, социологов, а также специалистов по психологии культуры и духовной жизни.

Методологической основой исследования является культурно-историческая теория Л.С. Выготского, теоретический подход к игре и игровой зависимости Е.Е. Кравцовой и А.А. Максимова, а так же труды отечественных и зарубежных ученых, заложивших фундаментальные психологические, социологические основы исследований природы и конкретных форм феномена психологической зависимости: Ц.П. Короленко, В.Д. Менделевич, В.В. Зайцев, R.L. Custer, G. Porter и др.

Методы исследования.

В работе использовались:



  1. Канадский показатель проблемного гемблинга (CPGI) - для выявления проблемных игроков. Перевод, адаптация, апробация – А.Л. Карпов, В.В. Козлов.

  2. Методика Ф. Минирта: «Определение трудоголиков» - для выявления трудоголиков из общего числа испытуемых.

  3. Методика диагностики самооценки Ч.Д. Спилберга и Ю.Л. Ханина – для определения уровня тревожности (личностной и реактивной).

  4. Авторский метод «Опросник-интервью» для выявления жизненных установок испытуемых, а именно – отношений в семье с родными, в частности с женой, мужем, детьми, если таковые имеются, их профессиональных особенностей: отношение к работе, взаимоотношения с коллегами и т.д., а также общего отношения к игровой деятельности.

  5. Авторский метод «Интервью» для определения особенностей развития игровой деятельности во взрослом возрасте.

  6. Авторская методика эссе «Как я играл в детстве?» - для определения уровня развития игровой деятельности в дошкольном возрасте.

  7. Авторская методика «Незаконченные предложения — мое детство» - выявления особенностей отношений с родителями и сверстниками в контексте игровой деятельности.

В исследовании приняло участие 405 человек от 18 до 60 лет (93 человека с игровой зависимостью и 105 человек, не являющихся азартными игроками, а так же 98 трудоголиков и 109 человек, независимых от работы).

Достоверность результатов исследования обеспечивается репрезентативностью выборки, методологическим обоснованием теоретических положений, применением научно-психологических методов, которые избраны в соответствии с содержанием исследования, с учетом различных этапов опытно-экспериментальной работы, научно-обоснованным анализом полученных данных.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Люди с психологическими зависимостями (игроманией или трудоголизмом) имеют проблемы с реализацией межличностных отношений в семейной сфере.

  2. Люди с психологическими зависимостями (игроманией или трудоголизмом) отличаются негативными представлениями о собственном детстве и игровой деятельности в детском и взрослом возрасте.

  3. Люди с психологическими зависимостями (игроманией или трудоголизмом), склонны к бегству от реальности и замещением ее азартными играми или работой.

  4. Люди с психологическими зависимостями (игроманией или трудоголизмом), имеют значительно более высокий уровень тревожности в отличие от людей без психологических зависимостей

Апробация материалов исследования: материалы и результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры проектирующей психологии ИП им. Л.С. Выготского РГГУ, на совете ИП им. Л.С. Выготского.

Основные теоретические положения и выводы нашли отражение в научных статьях и тезисах, доложены и получили одобрение на научных конференциях, сессиях, семинарах, чтениях: в Российском государственном гуманитарном университете в Институте психологии им. Л.С. Выготского на XIII, и XIV международных чтениях памяти Л.С. Выготского 2012 и 2013 гг.; на гуманитарных чтениях Российского государственного гуманитарного университета «Гуманитарный дискурс в современном мире» (г. Москва) 2012 г.; на V научно-практической конференции «Современная психология: теория и практика» (г. Москва) 2012 г.

Материалы исследования используются при преподавании курсов «Психология развития», «Психология игры», «Психология зависимостей», а также при проведении выездных практик студентов, обучающихся по специализации «Психология развития» и «Педагогическая психология» в Институте психологии им. Л.С. Выготского РГГУ.

Структура работы: диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, выводов, списка использованной литературы, состоящего из 191 названия, из них 34 на английском языке, и приложений. Текст диссертации иллюстрирован таблицами и диаграммами.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, рассматривается ее новизна, теоретическая и практическая значимость, обосновываются гипотеза и положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретико-методологические основы изучения гемблинга и трудоголизма» рассматривается современное состояние исследования зависимого поведения, раскрываются теоретические подходы к анализу гемблинга и трудоголизма, а также анализируется связь между развитием игровой деятельности и последующим формированием психологических зависимостей.

Анализ литературы, посвященной проблеме психологических зависимостей, показал, что, с одной стороны, существует множество подробных классификаций зависимого поведения (МКБ-10, Ц.П. Короленко, В.Д. Менделевич и др.), тщательно описаны стадии развития психологической зависимости (А.В. Ананьев, К.С. Янг, R.L. Custer, R.J. Rosenthal и др.), многократно указаны критерии, позволяющие рассматривать поведение как зависимое (I. Marks, G. Porter, Т.А. Донских, Ю.В. Попов, В.Д. Вид и др.). С другой стороны, до сих пор еще не существует единого мнения о механизмах возникновения и развития психологических зависимостей. При этом, терапевтические методы, уже существующие для лечения классических наркологических зависимостей (наркомания, токсикомания, алкоголизм и др.) не всегда оказываются эффективными даже при лечении химических зависимостей, не говоря уже о видах зависимого поведения с отсутствием химического компонента.

Однако, практически все исследователи зависимого поведения отмечают, что люди с различного рода зависимостями не могут управлять собственным поведением. Так, например, В.В. Шабалина указывает, что причиной возникновения зависимого поведения является тяга, влечение к какому-либо объекту. Со временем эта тяга становится все сильнее и сильнее, вплоть до полной потери контроля над своими действиями. При невозможности же получить желаемое, наступает ухудшение настроения, тревога, возбуждение, со временем переходящее в депрессию. Преобладание полевого (по терминологии К. Левина) поведения, когда человек управляется игрой, компьютером, игрой, трудовой деятельностью и т.п. привело к тому, что сложилось твердое мнение о том, что зависимое поведение непосредственно связано с особенностями волевой сферы.

Согласно исследованию А.А. Максимова (А.А. Максимов, 2009) люди с зависимостью от компьютерных игр, с одной стороны, действительно обладают проблемами с произвольностью по отношению к зависимой деятельности, но, с другой стороны, некоторые из них уходят в виртуальное пространство по собственному волевому решению. Данные, полученные в работе А.А. Максимова, показывают, что проблема компьютерно-игровой зависимости является частным случаем общей проблемы развития игровой деятельности человека.

Согласно Л.С. Выготскому (Л.С. Выготский, 1933), возникновение игры приводит к возникновению так называемых «отсроченных желаний». До возникновения игровой деятельности дети не способны желать чего-то в течение нескольких дней. Они либо немедленно удовлетворяет свое стремление, либо отказываются от него. С возрастом, после становления игры, неудовлетворенное желание никуда не уходит и сохраняется в течение продолжительного периода времени, что является одной из причин возникновения игровой деятельности. В этом контексте, поведение людей с психологическими зависимостями очень похоже на поведение ребенка раннего возраста. Иными словами, есть основания предположить, что у людей с психологическими зависимостями есть определенные проблемы с игровой деятельностью.

Большинство исследователей игровой деятельности отмечают, что любая игра основана на явных или скрытых правилах. Именно это, по мнению большинства теоретиков и практиков, связано с формирование в игре произвольности поведения (Л.С. Выготский, 1978; Е.Е. Кравцова, 1996; А.А. Максимов, 2009 и др.).

Изучение волевой сферы (Г.Г. Кравцов, Е.О. Смирнова, В.А. Иванников и др.) показало, что подлинная произвольность связана не со способностью подчиняться определенным нормам и правилам, но с трансформацией внешних законов и правил в свои внутренние нормы поведения. В этом контексте можно сказать, что в игре и через игру, развивается способность жить как в соответствии с внешними законами и моральными нормами, так и по внутренним правилам, установленным самим человеком для себя.

При различного рода зависимостях наблюдается противоположная картина, с одной стороны, человеку свойственно нарушать различные внешние правила (что является, по мнению многих авторов (А.Е. Личко, 1987; Kushner, Sher, 1993; Camatta, Nagoshi, 1995), одной из черт зависимой личности), а с другой стороны, он неспособен соблюдать свои собственные внутренние ограничения, в особенности если они ограничивают зависимое поведение.

Все это позволяет предположить, что психологическая причина, ведущая к зависимому поведению, связана с особенностями развития игровой деятельности.

Поэтому мы начали наше экспериментальное исследование с изучения особенностей развития игровой деятельности у игроманов. Ход и результаты этой части исследования представлены во второй главе работы «Экспериментальное исследование особенностей развития игровой деятельности у проблемных игроков в сравнении с лицами, независимыми от азартных игр».

Для выявления индивидуальных особенностей и психологических характеристик людей с психологическими зависимостями мы использовали специально разработанный опросник-интервью. После этого мы предлагали респондентам тест «Канадский показатель проблемного гемблинга (CPGI)» (Ferris and Wynne, 2001, перевод и адаптация А.Л. Карпова, В.В. Козлова).

По характеру ответов респондентов мы выделили две группы респондентов «независимых от игры» - 105 человек (53%) и группу людей с игроманией – 93 человека (47%).

Сопоставление полученных результатов с данными, полученными с помощью опросника-интервью, позволил выявить некоторые характеристики людей с игровой зависимостью. Так, обнаружилось, что средний возраст проблемных игроков составил 26,8 лет (таблица №1)



Таблица №1.Распределение респондентов по возрасту.

Возраст респондентов

18 - 20

21 – 30

31 – 40

41– 50

51 - 60

Проблемные игроки

3 чел.

(3,2%)



62 чел.

(66,7%)


21 чел.

(22,6%)


3 чел.

(3.2%)


4 чел.

(4,3%)


Независимые от игры

10 чел.

9,5%


39 чел.

37,1%


25 чел.

23,8%


27 чел.

25,7%


4 чел.

3,8%

Данные, приведенные в таблице, позволяют говорить о том, что наибольшей возрастной группой риска зависимости от азартных игр в России являются лица в возрасте от 21 до 30 лет (период социального становления).

Другой чертой людей с психологической зависимостью от игры является нарушение межличностных отношений и проблемы в семье. Так, в группе проблемных игроков, среди состоящих в браке 48,4%, 21% испытывали кризис семейных отношений, и половина из них в период исследования проживали раздельно.

Люди с зависимостью от игры нередко имели или имеют другие психологические зависимости. Так, было установлено, что в группе проблемных игроков 54 человека (58,1%) имели в прошлом проблемы с алкоголем. Из них многие не отрицают, что эта проблема остается актуальной и в настоящее время. В контрольной группе эти показатели составили 20 человек (19%). Полученные данные свидетельствуют о коморбидности проблемной зависимости от азартной игры и алкогольной зависимости. Оценивая коморбидность проблемной игры с алкоголизмом можно сделать вывод, что имевшееся ранее расстройство в виде проблемной зависимости не редуцируется, происходит лишь смена одной зависимости на другую, а чаще всего эти зависимости дополняют друг друга.

Для составления психологического портрета человека с игровой зависимостью мы провели специально разработанное нами интервью направленное на выявление жизненных установок наших респондентов. При этом мы особо обращали внимание на отношения в семье, в частности с женой, (мужем), детьми, если таковые имеются, на их профессиональные особенности: отношение к работе, взаимоотношения с коллегами, а также на отношение наших респондентов не только к азартным играм, но к игровой деятельности в целом, включая игру с собственными детьми, фантазирование, участие в костюмированных представлениях и пр.

Анализ полученных результатов, с одной стороны, позволил получить подтверждение тем результатам и выводам, которые были получены с помощью иных методик, а также их конкретизировать. Так, обнаружилось, что у людей с игровой зависимостью неустроенная личная жизнь: треть из них разведены, 20% вообще не женаты. При этом, только 12 человек (12,9%), из всех женатых гемблеров ответили, что любят и дорожат своей семьей, в то время как остальные жаловались на многочисленные проблемы в семейных отношениях (различия между группами зависимых и независимых статистически значимы по критерию U-Манна-Уитни при p<0.05). Также, вне зависимости от семейного положения человека, более 80% наших зависимых испытуемых обладают сложностями в реализации межличностных отношений. Им свойственно описывать отношения с близкими людьми как «сложные» или «нестабильные». Межличностные конфликты, как правило, возникают из-за увлечения азартными играми или алкоголем. Большинство разводов возникает по этим же причинам.

Подавляющее большинство проблемных игроков (84%) рассматривают профессиональную деятельность исключительно в контексте зарабатывания денег. Они не относят себя ни к трудолюбивым, ни, тем более, к трудоголикам. При этом только четверть наших испытуемых сказали, что удовлетворены своей работой. Все остальные отметили различные трудности и проблемы профессиональной деятельности.

Любопытно, что более чем для половины наших проблемных игроков азартная игра является средством «скрашивания жизни» или «ухода от реальности», в то время как только 13% признали, что играют потому, что уже не могут остановиться.

Обнаружилось, что не все из гемблеров понимают и признают наличие у них проблемы с азартными играми. Так более половины считают, что у них нет проблем с зависимостью от азартных игр, (при этом почти у 40% близкие люди указывают на наличие этой проблемы), и только 12% признаются в наличии зависимости, но находятся в растерянности и не знают что делать.

Важной, с нашей точки зрения, чертой людей с игровой зависимостью, является их резкое негативное отношение к игре. Большинство из них не играют со своими детьми, оправдывая это тем, что игра является баловством, на которое жалко тратить свое время. Также, проблемные игроки сторонятся театрализованных представлений и редко имеют какие-либо хобби. Все свое свободное время практически все (98%) наших респондентов с психологической зависимостью проводят за азартными играми.

При этом многие из них оправдывают свою зависимость тем, что они «не наигрались в детстве». Но, одновременно с этим, из всех доступных им игр они предпочитают только игры со случайным исходом и денежными ставками, игнорируя все остальные.

Интересно, что более 60% проблемных игроков много и часто фантазируют, разыгрывают в воображении различные сюжеты, представляют себя на месте других людей. Это, казалось бы, парадоксальное противоречие с заключением о наличии у них проблем с игровой деятельностью разрешается при более глубоком анализе. Выясняется, что индивидуальные игры таких людей очень простые, недолгие и однообразные. Все они крутятся вокруг одной темы, которую, условно, можно обозначить как «выигрыш». Если это фантазии, то они, как правило, связанны с предвкушением будущего выигрыша и «делением шкуры неубитого медведя», если сюжеты, то обязательно о том, какой будет жизнь, если выиграют много денег, или получат баснословное наследство, если попытки поставить себя на место героя фильма или книги, то только тех героев, которые внезапно сорвали крупный куш.

В отличие от людей с игроманией большинство независимых респондентов признает важность игровой деятельности в жизни ребенка и старается различными способами участвовать в детской игре: подготавливать совместные домашние представления, организовывать ребенку игровое пространство или же просто выступать в качестве партнера по игровой деятельности. У многих из независимых респондентов есть хобби, о котором они также с удовольствием рассказывают, причем это хобби очень редко бывает связано с азартными играми.

Подавляющее большинство независимых от игры людей любят фантазировать и разыгрывать в воображении различные сюжеты, причем эти сюжеты более насыщенные и сложные, чем таковые у проблемных игроков. Таким образом, можно сделать вывод, что, несмотря на то, что фантазии и игры во внутреннем плане занимают важное место в жизни проблемных игроков, их воображение развито слабее, чем у респондентов контрольной группы.

Итак, анализ полученных результатов позволяет сделать два важных заключения. Первое заключение касается того, что люди с психологической зависимостью от игры имеют целый ряд особенностей и психологических характеристик. Второе заключение связано с тем, что есть весомые основания полагать, что и выделенные характеристики, как собственно, и игромания имеют в своей основе особенности развития игровой деятельности.

Для проверки этого предположения мы предложили нашим респондентам написать эссе на тему «Как я играл в детстве».

Результаты проведенного контент-анализа работ наших респондентов показали, что игрозависимые обладали серьезными проблемами с игрой в детском возрасте. Так, всего 12% проблемных игроков отметили, что у них было хорошее детство (против 60%, которые назвали свое детство плохим). Более чем половина из них не помнят, чтобы они играли, зато хорошо помнят занятия в многочисленных кружках, секциях и клубах или чрезмерную загруженность домашней работой. Многие из них указывают на крайне авторитарных отцов, которые запрещали играть, считая это пустой тратой времени. Наконец, 62% зависимых от азартных игр, говорят о том, что им рано купили компьютер, с появлением которого, обычные игры были забыты. Последние данные перекликаются с полученными в исследовании А.А. Максимова результатами и дополнительно указывают на негативное влияние компьютерных игр, на развитие игры в дошкольном возрасте.

В отличие от проблемных игроков, подавляющее большинство респондентов контрольной группы (97%) говорят о том, что у них было хорошее детство. Многие из них с удовольствием вспоминают о том, как играли в детстве с родителями, дедушками или бабушками, а позже — во дворах со сверстниками. Они предпочитают развернуто описывать различные виды игр (в том числе сюжетно-ролевые — в дочки-матери, магазин, больницу и игры с правилами), называют несколько любимых игр, указывают на то, что часто придумывали игры сами, описывают запомнившихся сверстников-партнеров по играм и пр., что позволяет сделать вывод о том, что у независимых испытуемых игра развивалась без существенных проблем и трудностей. Различия между группами зависимых и независимых статистически значимы по критерию U-Манна-Уитни при p<0.05.

Кстати говоря, указание многих исследователей на то, что неполная семья является значимым фактором риска при возникновении поведенческих девиаций (в частности зависимости) не получило подтверждения в нашем исследовании. Проблемных игроков из неполных семей было лишь незначительно больше, чем независимых (39% против 30%).

Задачей четвертого этапа нашего исследования стало расширение и углубление результатов о психологическом портрете проблемного игрока и особенностях его игровой деятельности, полученных на предыдущих этапах. Для этого мы предложили испытуемым серию из 16 незаконченных предложений, специально разработанных для целей нашего исследования и направленных на выявление детских семейных отношений, отношений со сверстниками, детских воспоминаний и впечатлений, а также детских игр наших респондентов.

Полученные на этом этапе данные показывают, что родители зависимых респондентов принимали мало участия в играх со своими детьми. Больше трети наших испытуемых указали, что не помнят, чтобы с ними кто-либо играл. Для других, партнерами по игре выступали другие родственники (братья/сестры или бабушки/дедушки) и, в редком случае, сверстники. При этом, в позднем дошкольном и младшем школьном возрастах число зависимых, которые не играли или играли в одиночестве возрастает до 65%. Из них больше половины указывают, на невозможность поиграть, вследствие внешних причин (запреты, отсутствие времени или возможности). Кроме того, 97% проблемных игроков в школьном возрасте не имели или имели мало (один-два) друзей. Та же ситуация наблюдается и в отношениях со сверстниками в позднем дошкольном возрасте. Также, для зависимых респондентов характерны трудности детско-родительских отношений — отец и мать уделяли мало времени ребенку, часто запрещали делать то, что он хотел, нагружали домашней работой, «...чтобы отвязаться». Что приводило к тому, что ребенок либо отгораживался от мира, либо пытался любыми способами добиться внимания или похвалы родителей. Для проблемных игроков свойственно преобладание негативных воспоминаний о своем детстве. Это могут быть или воспоминания о проступках/наказаниях, или негативный опыт общения со сверстниками (смеялись, дразнили), или же воспоминания о неудовлетворенных желаниях (хотел одного, а заставили делать другое). В общем, зависимые игроки характеризуют свое детство с негативной позиции (одинокое, несчастливое, трудное, короткое и пр.).

Процент играющих с бабушками/дедушками или братьями/сестрами в контрольной группе оказался примерно таким же, как и у зависимых респондентов, но, при этом, игра с родителями у независимых респондентов занимала гораздо больше времени и играла значительно более важную роль, чем у проблемных игроков. В старшем дошкольном и младшем школьном возрастах люди с отсутствием зависимости, в основном, играли со сверстниками или, опять же, со своими родителями. При этом очень немногие из них указывают на то, что были одиноки или на отсутствие друзей и партнеров по играм. Что интересно, практически все независимые респонденты были или единственным, или младшим ребенком в семье, в отличие от проблемных игроков — 25% из которых были старшими детьми. В общем и целом, независимые испытуемые не показали проблем с детско-родительскими отношениями и обладают преимущественно позитивными воспоминаниями о собственном детстве.

Полученные результаты свидетельствуют о том, что люди с психологической зависимостью от азартных игр имели в детстве трудности с общением с родителями, сверстниками, равно как и сложности с игровой деятельностью.



Это позволяет предположить, что их пристрастие к азартным играм связано с повышенной тревожностью в реальной ситуации. Для проверки этого предположения на пятом этапе нашего исследования мы рассмотрели особенности развития тревожности у людей с наличием/отсутствием зависимости от азартных игр. Для нашего исследования мы использовали методику диагностики самооценки Ч.Д. Спилберга и Ю.Л. Ханина.

Согласно полученным результатам, все проблемные игроки показали высокие уровни как личностной, так и ситуативной тревожности, в отличие от независимых респондентов, продемонстрировавших низкие значения по обоим показателям. Различия между группой зависимых и независимых достоверны по критерию t-Стьюдента (p<0,05)

Таким образом, пристрастие к азартным играм связано с высоким уровнем тревожности, что свидетельствует о неудовлетворенности проблемных игроков своей реальной жизнью.

Результатами нашей работы в рамках исследования зависимых от азартных игр (первая стадия) стало установление подробного психологического портрета проблемного игрока, а также выявление связи между проблемами в развитии игровой деятельности и произвольности по отношению к собственной игре и формированием зависимости от азартных игр.

Тем не менее, трудности с игровой деятельностью у проблемных игроков могут рассматриваться исключительно как специфическая особенность зависимости от азартных игр и не присутствовать у людей с иными расстройствами зависимого поведения. Для доказательства того, что выявленные нами особенности присущи людям с другими видами психологических зависимостей, мы провели вторую часть исследования, ход и результаты которой изложены в третьей главе нашей работы.

Вторая часть нашего исследования была направлена на изучение особенностей трудоголиков (людей с психологической зависимостью от трудовой деятельности).

На первом этапе второй части на основе специально разработанного нами опросника-интервью и теста «Определение трудоголика» Ф. Минирта мы выделили две группы респондентов – труоголиков (98 человек) и независимых от трудовой деятельности (109 человек). Различия между группой респондентов трудоголиков и независимых от работы статистически достоверны по критерию U-Манна-Уитни (p<0,05).

Исходя из полученных данных, среднестатистический портрет российского трудоголика может быть представлен следующим образом: мужчина, реже женщина (одинокая), в возрасте от 31 до 50 лет (таблица №2).

Среди трудоголиков много холостых и разведенных (24% и 34% соответственно), а если они и состоят в браке, то, в большинстве случаев, испытывают кризис в семейных отношениях. В контрольной группе была выше доля, состоявших в браке - 63%, похожее количество холостых (19,3%) и значительно меньшее число разведенных (17%). Кроме того, трудоголики, в подавляющем большинстве, имеют высшее образование и, как и респонденты контрольной группы, не имеют судимостей и не страдают алкогольной зависимостью.

Второй этап второй стадии исследования был посвящен установлению психологического портрета человека, зависимого от работы, а также особенностей его игровой деятельности. Для этого использовался тот же метод интервью, что и в случае с проблемными игроками.

Согласно полученным результатам, трудоголики, так же как и проблемные игроки испытывают сложности в семейных отношениях — более половины из них либо в разводе, либо жалуются на трудности в отношениях. При этом причиной конфликтов чаще всего является недостаток времени, которое они уделяют семье, либо же неопредмеченные «бытовые проблемы». Нехватка внимания, опять же, является главной причиной разводов зависимых от работы.

Профессиональная деятельность, по понятным причинам, является для трудоголика основной. При этом, 75% наших испытуемых работают ради самой работы и только четверть – ради денег или карьерного и профессионального роста. Но, что интересно, зависимость от работы не снимает проблемы, возникающие в профессиональной деятельности. Наоборот — почти половина трудоголиков жаловалась на постоянные проблемы на рабочем месте в последнее время, а еще 40% отмечали периодические трудности. Большинство трудоголиков (60%) считают себя трудолюбивыми людьми, в то время как 38% признаются, что они трудоголики. Кстати говоря, несмотря на то, что треть наших испытуемых считают, что у них нет зависимости от работы, хотя близкие люди указывают на наличие этой проблемы, 27% считают, что такая проблема есть, но их все устраивает и они ничего не хотят менять в своей жизни.

В отличие от профессиональной, игровая деятельность трудоголика в повседневной жизни выражена очень слабо. Подавляющее большинство из них считают игру «пустым времяпрепровождением» и предпочитают нагружать своих детей «полезной работой» (например делами по хозяйству). Также многие из них оправдывают свою невозможность игры с ребенком тем, что «постоянно не хватает времени». При этом, большинство мужчин трудоголиков заявили, что взрослому человеку играть в игры должно быть стыдно. В отличие, от независимых респондентов, в основном признающих важную роль игры в развитии ребенка, люди с зависимым поведением считают, что игры детям не нужны. Трудоголики, также как и игроманы, редко имеют какое-либо хобби, часто жалуясь на то, что свободного времени не хватает даже на сон. Работа занимает непропорционально большое место в их жизни — вплоть до того, что многие из них утверждают, что жизнь это и есть работа. Игра для трудоголиков остается в детстве. Также для трудоголика важную роль играет его образ серьезного, делового человека — практически все наши зависимые респонденты резко негативно отзывались об игровом, несерьезном поведении. В отличие от патологических игроков, которые, пусть и очень специфически, но фантазируют и разыгрывают в своем воображении различные сюжеты, трудоголики, в большинстве своем, считают что фантазии и реальная жизнь несовместимы. Для них фантазии — это что-то незрелое, что вредит серьезной, «взрослой» деятельности. При этом почти половина из них утверждает, что любили выдумывать раньше, пока не начали работать. Сейчас же, трудоголики гордо называют себя реалистами, а не фантазерами. Что же касается театральных игр и литературных игр, то для трудоголиков они также являются «баловством, на которое не стоит тратить свое время». При этом почти треть наших респондентов не смотрит фильмы и не читает художественную литературу.

Можно предположить, что образ «серьезного человека» у трудоголиков является своего рода образной игрой. Однако, с психологической точки зрения, игрой это назвать трудно, так как она не удовлетворяет критерию «двусубъектности». Для трудоголика образ «серьезного человека» является не воображаемым, а реальным и используется повсеместно и на работе, и в семье.

Особенности «игры» трудоголиков очень похожи на аналогичную деятельность педагогов, у которых произошло сращивание личностной и профессиональной позиций (Т.П. Фомичева, Т.С. Новикова и др.)

В отличие от трудоголиков, у большинства из лиц, независимых от работы хорошие взаимоотношения в их семьях, они много времени проводят со своими детьми, много играют с ними, так как считают, что детская игра имеет большое значение для развития и воспитания ребенка. Только 2% независимых опрошенных считают, что игра это баловство.

Независимые испытуемые много играют со своими детьми, при этом лишь 7% ссылаются на нехватку времени, а 3% считают, что взрослым, особенно мужчинам, стыдно играть в детские игры. Также очень немногие вместо игры стараются загрузить ребенка «полезной» работой.



Основная масса респондентов контрольной группы все свое свободное время проводит с семьей, иногда с друзьями. Среди наиболее распространенных увлечений являются театр, спортивные игры, прогулки. Некоторые из независимых респондентов проводят много времени дома за книгой, и лишь для 2% из них свободное время – это редкость.

Таким образом, данные полученные на втором этапе второй стадии нашего исследования показывают, что зависимые от работы практически не реализуют игру в повседневной жизни. Для трудоголика несерьезное поведение (включая игры, фантазии, дурачества) несовместимо с образом взрослого, работающего человека. Более того, игровое поведение, которое имело место в подростковом и юношеском возрасте, сошло «на нет» с появлением зависимости от работы. Другими словами — существует явная связь между редукцией игровой деятельности и развитием трудоголизма.

В попытке разобраться, существовали ли у трудоголиков проблемы с игрой до возникновения зависимости, мы провели третий этап второй стадии нашего исследования — написание эссе на тему «Как я играл в детстве».

Полученные результаты во многом похожи на результаты опроса проблемных игроков. Так, чуть более 10% трудоголиков могли сказать, что у них было хорошее детство, в отличие от почти 70% отметивших, что это было не так. Также более 60% респондентов сказали, что не помнят себя играющими. При этом подавляющее большинство из зависимых трудоголиков (81%) вспоминало наставления родителей, что «главное в жизни не игры, а труд», а 39% родителей прямо запрещали играть. Последнее имеет особое отношение к мальчикам в семьях с авторитарными отцами, часто говорившими, что «настоящие мужчины в игры не играют». Почти половина трудоголиков помнят, что большую часть дня они проводили на занятиях в различных подготовительных секциях или кружках. При этом, некоторые из них выступали как средство компенсации для родителей. Им пророчили участь великого музыканта или художника, вследствие чего все свободное время заставляли заниматься соответствующей деятельностью. Также, больше половины трудоголиков вспоминают, что их постоянно нагружали домашними делами и заботами и времени на игры практически не оставалось.

В свою очередь, независимые испытуемые чаще вспоминают о своем детстве, как о счастливом. Они перечисляют разные виды игр, говорят о том, что часто играли с родственниками или сверстниками во дворах, описывают правила особенно запомнившихся игр, вспоминают о том, что у них всегда было достаточно свободного времени и пр.

Таким образом, несмотря на то, что игры взрослого человека имеют тенденцию свертываться, при развитии у него зависимости от работы, большинство трудоголиков, как и проблемных игроков, обладали проблемами с игровой деятельностью еще на этапе дошкольного детства.

Для расширения и конкретизации полученных на предыдущих этапах данных, а также для того, чтобы более точно определить сходства и различия между группами зависимых игроманов и трудоголиков, в рамках четвертого этапа второй стадии работы мы предложили нашим испытуемым серию незаконченных предложений, аналогичную использованным на первой стадии нашего исследования.

Полученные данные показывают, что трудоголики, также как и зависимые от игры, демонстрируют негативное отношение к собственному детству. Похожие результаты были получены и о роли родителей в играх и общении с ребенком. Однако, если большинство проблемных игроков вспоминали игры в одиночестве, то для трудоголиков, в основном, партнерами являлись бабушки/дедушки в те моменты, когда они появлялись в семье. В школьном возрасте даже эти минимальные игры с родителями практически исчезают на фоне редукции самой игровой деятельности (больше 60% трудоголиков отмечают, что в школе они не играли). Также, трудоголики, как и проблемные игроки, испытывали сложности с общением в детском возрасте и указывали либо на одиночество, либо на общение с одним-двумя друзьями. При этом, их потребность в игровой деятельности сохранялась достаточно длительное время, но не получала никакого выхода - некоторые зависимые вспоминали, что хотели играть с другими, но «часто этого не получалось сделать». Вследствие этого, у многих из них игра принимала формы фантазирования о «лучшей жизни» и «представления себя кем-то другим». Также, у трудоголиков наблюдаются проблемы в детско-родительских отношениях. Как и зависимых от игры, трудоголиков часто нагружали в детстве чрезмерной работой, но, в отличие от гемблеров, которые, в основном жаловались на многочисленные запреты со стороны матери, трудоголики гораздо чаще упоминают недостаток родительского внимания.

В свою очередь, люди с отсутствием зависимости от работы не показали существенных проблем ни с детско-родительскими отношениями, ни с игрой, ни в отношениях со сверстниками.

На последнем, пятом этапе второй стадии исследования, нам было интересно сравнить уровни неудовлетворенности реальной ситуацией у проблемных игроков и трудоголиков. Трудоголизм, в отличие от игромании, не несет выраженную негативную общественную оценку, в результате чего можно предположить, что уровень тревожности трудоголиков не будет сильно отличаться от уровня тревожности контрольной группы.

Для проверки этого предположения мы использовали уже известную методику диагностики тревожности Ч.Д. Спилберга и Ю.Л. Ханина.

Таблица №2. Оценка личностной тревожности

Низкая тревожность

Трудоголики – 0 чел.

Независимые от работы – 33 чел. (30,27%)



Умеренная тревожность

Трудоголики – 19 чел. (17,43%)

Независимые от работы – 76 чел. (69,73%)



Высокая тревожность

Трудоголики – 79 чел. (88,77%)

Независимые от работы – 0 чел.




Как видно из таблицы №2, трудоголики, в отличие от независимых респондентов, продемонстрировали, в основном, высокий уровень личностной тревожности, что свидетельствует, как и в случае проблемных игроков, о неудовлетворенности большинства из них своей реальной жизнью. Различия между группой зависимых и независимых достоверны по критерию U-Манна-Уитни (p<0,05)

Таким образом, несмотря на то, что трудоголики пользуются более положительным отношением со стороны окружающих, данная зависимость также как и прочие, является одной из возможностей «бегства от реальности».

Данные, полученные нами на предыдущих этапах исследования показывают, что, несмотря на внешние различия в реализации зависимой деятельности, проблемные игроки и трудоголики имеют много общего в плане протекания их дошкольного и школьного периода развития. Обе группы наших зависимых респондентов обладали трудностями в детско-родительских отношениях и отношениях со сверстниками. Подавляющее большинство обоих зависимых не могли реализовать игровую деятельность, вследствие различных причин. Также, и трудоголики, и проблемные игроки чувствуют себя некомфортно в реальной действительности и используют зависимую деятельность как способ ухода от реальности.

При этом остается непонятным, почему для одних людей таким способом является трудоголизм, а для других — зависимость от азартных игр. Связано ли это исключительно с внешними причинами — для зависимого типа личности совершенно неважно, какой тип зависимого поведения реализовывать — или же существуют личностные особенности, определяющие формирование той или иной формы зависимости? Для выяснения этого, в рамках четвертой главы нашего исследования, мы провели сравнительный анализ данных трудоголиков и проблемных игроков, полученных на предыдущих этапах исследования.

Во-первых, обе группы зависимых существенно отличаются по внешним характеристикам. Проблемным игрокам гораздо более свойственны наличие сопутствующей зависимости от алкоголя и наличие в прошлом судимости. Последнее, впрочем, вероятнее всего, является следствием специфических особенностей именно игровой зависимости, когда человек пытается любым способом найти финансовые средства для обеспечения зависимой деятельности. Также, почти все проблемные игроки имеют среднее образование, в отличие от трудоголиков, которые, в большинстве своем закончили высшие учебные заведения. Это может быть связано как с тем, что игровая зависимость часто проявляется раньше трудоголизма в онтогенезе, так и с тем, что трудоголизм развивается в специфической рабочей среде, требующей, среди других факторов, наличие высшего образования.

Кроме того, обе группы показывают существенные различия в своем отношении к профессиональной деятельности. Если для проблемных игроков, работа является средством обеспечения зависимости от азартных игр, то трудоголики в большинстве своем демонстрируют наличие внутреннего мотива профессиональной деятельности (работа ради самой работы). При этом, и игроманы (61 чел.), и трудоголики (87 чел.) отмечают трудности и проблемы, связанные с рабочей деятельностью (k=0,9 при p<0,05 по критерию t-Стьюдента).

Также, обе группы зависимых демонстрируют выраженные проблемы межличностного общения - большинство из них разведены, либо испытывают кризис в семейных отношениях, хотя причины межличностных конфликтов являются различными. Эти проблемы могут быть следствием наличия у них той или иной формы зависимости, однако данные, полученные нами на предыдущих этапах исследования, показывают, что проблемы в межличностных отношениях были свойственны трудоголикам и проблемным игрокам, начиная с дошкольного периода развития. Кроме того, при нормальном развитии, ребенок через различные виды игры (образная, сюжетно-ролевая) научается взаимодействовать со взрослыми и сверстниками, развивая таким образом, способность выстраивать межличностные отношения, что не происходит у зависимых из-за недостатка игровой деятельности.

Что касается роли игры во взрослом возрасте, то между проблемными игроками и трудоголиками также существуют значимые различия.

Несмотря на то, что и те и другие негативно относятся к тому, чтобы играть с собственным ребенком, считая это пустым времяпрепровождением или ссылаясь на недостаток времени, игрозависимые, тем не менее готовы участвовать в детских играх в пассивной роли (например, в качестве зрителя, когда ребенок с матерью готовят спектакль), в то время как трудоголики, вместо этого, предпочитают нагружать ребенка делами, не имеющими отношения к игре (различия между группами статистически достоверны по критерию t-Стьюдента при p<0,05). Зависимые от работы также резко негативно относятся к любым проявлениям несерьезности и детскости в своей жизни. Почти все они отмечают, что они серьезные люди и подчеркивают, что несерьезность это плохо. В отличие от них, проблемные игроки, в подавляющем большинстве считают себя несерьезными, и только для 20% из них это качество является ущербным.

Кроме того, большинству зависимых от азартных игр свойственны, так называемые, «литературные» игры (И.В. Сысоева, 2003). В их основе лежит тенденция представлять себя на месте героя прочитанной книги или увиденного фильма и фантазировать о том, как могли бы по-другому развернуться события. Трудоголики же, по собственному признанию, практически не смотрят фильмы, не читают художественную литературу и не фантазируют подобным образом. При этом, «литературные» игры возникают только в подростковом возрасте и требуют определенного уровня развития игровой деятельности. Таким образом, создается ощущение, что зависимые от азартных игр обладают более развитой игрой, нежели трудоголики. Однако это различие только видимое. Более тщательный анализ показывает, что «литературные» игры гемблеров, по сложности и разнообразности сильно уступают таковым у нормально развитого подростка. Центральным персонажем игр зависимых практически всегда выступает герой, который внезапно получает большую сумму денег — или с помощью наследства, или через выигрыш, а все сюжеты являются вариацией на тему «как бы я потратил такое внезапное богатство».

Еще одним, также лишь видимым отличием игроманов от трудоголиков является стремление фантазировать. И если для трудоголиков, фантазии являются чем-то постыдным (многие, с гордостью, называют себя «реалистами, а не фантазерами»), то игроманы с удовольствием разыгрывают в воображении различные сюжеты. Другое дело, что, как и в случае и «литературной» игрой, эти сюжеты очень просты, однообразны и чаще всего связаны с предвкушением будущего выигрыша или размышлениями о том, как можно будет отыграться в следующий раз.



В общем и целом, игроманы демонстрируют гораздо большую готовность к участию в различного рода, играх, нежели трудоголики, большинство из которых четко противопоставляют игру, как что-то несерьезное, глупое и стыдное и реальную жизнь. Но, в то же время, для гемблеров игрой является только такая деятельность, которая связана со ставкой, с азартом, с выигрышем. Во время интервью, подавляющее большинство игроманов согласилось с выражением «Вся жизнь — игра», поправив, при этом - «Вся жизнь — это азартная игра». Все остальные виды игр — то же несерьезное и глупое времяпрепровождение.

Таким образом, выявленные особенности развития игры у игроманов и трудоголиков позволяет говорить об отсутствии у них качественных различий в недоразвитии игровой деятельности.

При этом, в развитии, а точнее недоразвитии, детской игры трудоголики и гемблеры не показали много значимых различий (k=0,753 при p<0,05 по критерию t-Стьюдента). Как было указано ранее, и те, и другие зависимые мало играли в детстве - или вследствие прямого запрета играть, или потому что их свободное время было занято домашними делами и посещением многочисленных занятий. В любом случае, игры большинства зависимых респондентов в детстве не поощрялись. И, несмотря на то, что инструкция к эссе была построена таким образом, чтобы побудить человека рассказать о своих детских играх, что и продемонстрировали наши независимые испытуемые, зависимые респонденты говорили об играх очень мало и неохотно. Однако, между двумя группами зависимых испытуемых есть два существенных различия. Первым из них явилось то, что трудоголиков, в большинстве своем, учили, что «главное в жизни труд, а не игра» и «труд - это решение всех проблем», что практически не встречается в эссе игроманов. Можно предположить, что эта концепция была, пользуясь термином гештальтпсихологии, интроецирована ребенком и, с тех пор, труд воспринимается большинством трудоголиков как панацея от проблем и центральный вид деятельности, что является дополнительным фактором возникновения именно зависимости от работы.

В свою очередь, для многих проблемных игроков ярким воспоминанием детства является покупка компьютера, после чего «обычные игры были забыты» (различия между группой проблемных игроков и трудоголиков статистически достоверны по критерию t-Стьюдента при p<0,05). Факт связи раннего появления в жизни ребенка комьютерных игр и последующем формированием именно зависимости от азартных игр кажется нам очень интересным. Во-первых потому, что, как показал А.А. Максимов, с появлением комьютера, нормальная игровая деятельность ребенка перестает развиваться и свертывается. Во-вторых, очень многие компьютерные игры, для повышения реиграбельности, построены по принципу случайности и выполнение одних и тех же действий может давать каждый раз разный результат, а это именно то, что отличает азартные игры от остальных видов деятельности. Но этот вопрос, конечно, требует дополнительного исследования.

Незаконченные предложения тех и других испытуемых также достаточно похожи. Обоим группам свойственно негативное отношение к своему детству. И проблемные игроки, и трудоголики плохо помнят или не помнят, чтобы в дошкольном возрасте с ними кто-либо играл. При этом, игры в одиночестве больше свойственны гемблерам, в то время как у трудоголиков, в качестве партнеров по игре чаще выступали бабушки/дедушки. И, что интересно, зависимые от работы, чаще говорят о себе как о «необщительных» и «домоседах», нежели зависимые от азартных игр. При этом стоит отметить, что стремление к реализации игры было у обоих групп респондентов. Практически никто из них (меньше 5%) не отвечал, что «не хотел играть». Подавляющее большинство говорили, что «не могли» (по разным причинам, но более трети - из-за недовольства отца) или же что «играли в одиночестве» (k=0,94 при p<0,05 по критерию t-Стьюдента). Также, зависимые обоих групп испытывали трудности в межличностных отношениях — в дошкольном возрасте с родителями и сверстниками, а в школьном — с одноклассниками. Но если у проблемных игроков, основными воспоминаниями о родительском поведении были «нагружали работой по дому» и «запрещали делать то, что хотел», то для трудоголиков центральным моментом (наравне с домашними обязанностями) оказалась нехватка родительского внимания. Что интересно, нехватка внимания также является основной причиной внутрисемейных конфликтов трудоголика во взрослом возрасте. Возможно, разные виды зависимости могут выступать как разные виды компенсации — с одной стороны стремление, став взрослым, не подчиняться правилам и «делать как хочу» у проблемных игроков и стремление получить внимание (в виде похвалы или жалости) у трудоголиков. При этом, общая несерьезность и кажущаяся непосредственность зависимых от азартных игр и жесткий формализм и ригидность зависимых от работы, на наш взгляд, являются разными сторонами одной медали – проблемы с развитием игр с правилами. Причем, в первом случае, человек плохо понимает и практически не способен подчинятся внешним для него правилам, а во-втором – воспринимает любую деятельность, в том числе и игру, как деятельность по правилам и неспособен действовать вне их рамок.

Интересным, также, является тот факт, что и та, и другая группа зависимых, в отличие от независимых, чаще фиксированы не на игровом процессе, а на игровых предметах-игрушках. В их незаконченных предложениях преобладают воспоминания о кукольных домиках, машинках, солдатиках, а также о подарках, по случаю различных праздников. Такие воспоминания также присутствуют в незаконченных предложениях независимых, но при этом они составляют лишь небольшую часть общих воспоминаний об игровом процессе. Можно предположить, что некоторые зависимые и в дошкольном детстве, и в более поздних возрастах все еще находятся на этапе предметно-манипулятивной деятельности, предваряющим игру, но игрой не являющимся.

Исследование позволяет сделать следующие выводы:

  1. Люди с зависимостью от азартных игр или работы отличаются негативными представлениями о собственном детстве и игровой деятельности в детском и взрослом возрасте.

  2. В сознании людей с зависимостью от азартных игр или работы детская игра предстает как предметно-манипулятивная деятельность.

  3. Люди с зависимостью от азартных игр или работы по разным причинам не были способны реализовать игровую деятельность в дошкольном и младшем школьном возрастах.

  4. Люди с зависимостью от азартных игр или работы обладают негативным образом детско-родительских отношений, связанным с чрезмерными запретами у проблемных игроков и недостатком внимания у трудоголиков.

  5. Люди с зависимостью от азартных игр или работы отличаются высокими уровнями как личностной, так и ситуативной тревожности.

  6. Люди с психологическими зависимостями (игроманией или трудоголизмом) испытывают трудности с реализацией межличностных отношений, в семейной жизни, в детско-родительских отношениях.

  7. Профилактика зависимости от азартных игр и трудоголизма в дошкольном и школьном возрастах должна быть направлена на обеспечение возможностей для реализации игровой деятельности в ее индивидуальных и групповых формах, включая участие родителей в играх с ребенком.


Основные положения диссертации изложены в следующих опубликованных работах из списка изданий, рекомендованных ВАК РФ


  1. Смирнова Ю.В. (Гиря Ю.В.) Психологические причины зависимого поведения (на примере трудоголизма) // Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал), 2013. - № 9(29). DOI: 10.12731/2218-7405-2013-9-57 - 0,8 п.л.

  2. Смирнова Ю.В. (Гиря Ю.В.) Психологические причины зависимого поведения (сравнительный анализ игромании и трудоголизма) // В мире научных открытий. Красноярск: Научно-инновационный центр, 2013. - № 9(45). ISSN 2072-0831 - 0,7 п.л.

  3. Смирнова Ю.В. (Гиря Ю.В.), Максимов А.А. К вопросу о психологических причинах зависимого поведения // В мире научных открытийКрасноярск: Научно-инновационный центр, 2013. - № 9(45). ISSN 2072-0831 - 0,9 п.л.

А так же в иных публикациях



  1. Смирнова (Гиря) Ю.В. Влияние уровня развития игровой деятельности на формирование зависимого поведения // Материалы XIII международных чтений памяти Л.С.Выготского «Личность как предмет классической и неклассической психологии»; (13-17 ноября 2012 г.) / Под ред. проф. В.Т. Кудрявцева. Ч.2. М., РГГУ, 2012. - с. 295 - 301. - 0,2 п.л.

  2. Смирнова (Гиря) Ю.В. Особенности развития игровой деятельности у зависимых от азартных игр // Материалы XIV международных чтений памяти Л.С.Выготского «Психология сознания: Истоки и перспективы изучения»; (12-16 ноября 2013 г.) / Под ред. проф. В.Т. Кудрявцева. В 2т. Т.II. М., РГГУ, 2013. - с. 274 - 280. - 0,2 п.л.


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница