На берегу моря играют дети




страница7/7
Дата23.08.2016
Размер1.16 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

В последние годы социологи особенно часто критикуют как «объективизм», так и «субъективизм» в науке и пытаются развивать социологию таким образом, чтобы можно было совместить оба направления. Предпринимались отдельные попытки взглянуть на человеческие сообщества исторически, т.е. понять процессы возникновения, сохранения и отмирания социальных институтов как результат человеческих устремлений в одном направлении. После того как определенный алгоритм действий институционализировался, он становился нормой для большого количества людей. Поэтому они «выбирали» подобные действия, большей частью неосознанно, хотя бы и имелось множество людей, поступающих альтернативным образом. В то же самое время этот алгоритм действий никогда не бывает абсолютно стабильным, и каждое новое поколение сталкивается с действительностью, выглядящей иначе, чем в момент возникновения данного института. Так, например, за последние сто лет развитие семейных отношений понималось как институционализация семьи-«ячейки», которая в то же время меняла свой облик от буржуазной патриархальной семьи конца XIX века до нынешней семьи с одним или двумя родителями, на которых в среднем приходится 1,6 ребенка. Институт семьи-«ячейки», кстати имеющий долгую историю, - это «модель» для многих наших современников, и при этом очевиден тот факт, что в современной действительности многим людям все труднее устроить свою жизнь согласно этой модели.

Другое направление, пытаясь изучить взаимодействие между индивидом и обществом или действием и структурой, исследует повседневную жизнь людей, для чего конкретно формулируются правила игры. При этом социальные структуры не представляются чем-то существующим над людьми и определяющим их поведение и поступки. Напротив, они принимаются как существующие в сознании людей, в привычках и повседневных обычаях, в рамках которых большинство людей предпочитает проживать свою жизнь. То есть получается, что мы, люди, конструируем социальные структуры, в которых существуем. Эти привычки и обычаи имеют определенную власть над нами, так что впоследствии они становятся объективными социальными институтами, начинающими в той или иной мере воздействовать на наши поступки. Поэтому социология может исходить из того, что является непосредственным результатом нашей повседневной жизни, наших способов проживания в обществе. Общество, по выражению Маркса, проделает «как абстракция, отчужденная от индивида». Но, продолжает он, личная и общественная жизнь человека не отделены друг1 от друга, на каком бы высоком уровне абстракции человек, в силу обстоятельств, ни проживал свою жизнь.

Социология включает в себя все эти точки зрения, традиции и связанные с ними теории. В этом смысле социология действительно является «хаосом фактов», как в свое время Макс Вебер определял общество. Обзор этого хаоса, однако, может оказать определенную помощь при создании или выделении каркаса предмета. Эта книга - попытка такого структурирования, попытка не первая и далеко не последняя. Воспринимать ее следует с определенной осторожностью, как и любые другие попытки структурирования, предпринимаемые для создания или открытия некоего порядка. Легко поверить, что постулаты, в буквальном смысле бросающиеся в глаза, столь же просты в действительности. Поэтому совсем несложно перепутать теорию действительности с реальной действительностью. Сегодня, например, многие считают, что теории Маркса оказались ошибочными, потому что успешные революции в странах Западной Европы так и не произошли. Однако у Маркса трудно найти какие-либо гарантии, что революционерам всегда будут удаваться революции, и тем более у него нет утверждений о том, что революции происходят автоматически. Если бы он сам был уверен в этом или в том, что люди непременно будут счастливы, ему не было бы нужды вмешиваться в попытки раннего рабочего движения самоорганизоваться и принимать политические программы. Критики Маркса просто перепутали разные уровни абстракции и полагают, что Маркс трактовал процесс общественного развития механистически, а не диалектически.



Теории должны оставаться тем, чем они являются на самом деле, а именно - теориями. Они - результат размышления, в процессе которого считается найденным соответствие между умозрительной структурой и какой-то частью действительности. Это соответствие, характерное для научных теорий, важно и для каждого человека, размышляющего о взаимоотношениях между его мыслями и окружающей действительностью. Нет такого человека, который считал бы свои мнения ошибочными, хотя наверняка любой из нас много раз имел повод усомниться в своей правоте. В этом смысле наука не отличается по какому-либо качественному признаку от «ненаучного подхода». Быть человеком - значит уметь думать, и у большинства людей их повседневные представления вполне применимы в их повседневной жизни.

Вопрос о том, как социология соотносится с размышлениями простых людей, также является весьма спорным. Некоторые полагают, что социология должна базироваться на «обычных рассуждениях обычных людей» и что не следует использовать понятия, которые не могут выводиться из подобных рассуждений. Другие заявляют, что социология во имя науки должна отбросить повседневные представления, поскольку те основаны на ненаучных воззрениях. Однако такого рода воззрения все-таки должны рассматриваться как одна из составляющих общества и поэтому могут представлять собой объект научного анализа. Можно, например, рассматривать таким образом доминирующий в обществе образ мыслей как выражение положения различных классов, как классовые идеологии. Эти идеологии усваиваются индивидами в процессе социализации, и поэтому они отражают объективное положение дел, в значительной степени определяющее их образ мыслей. Идеологии, между прочим, порождают у индивидов иллюзии, что их мысли - порождение их собственной мыслительной деятельности, в то время как в действительности они предопределяются общественной структурой.

С этой точки зрения можно подойти и к самой социологии (или к другим институционализированным общественным наукам). В течение долгого времени в рамках различных научных дисциплин дискутировался вопрос: что такое наука и что такое идеология? Вопрос очень непростой, если учесть, что многие общественно-научные теории построены на традициях, глубоко и тесно связанных с различными политическими идеологиями. То, что марксизм близко связан с социалистической идеологией, конечно же, хорошо известно, но то обстоятельство, что многие из наиболее укоренившихся в социологии представлений также построены на либеральных или консервативных идеологиях, осознается с большим трудом. Само мнение, что общество есть нечто большее, чем просто сумма индивидов, что это некая более высокая «сущность», по большей части унаследовано из раннего консервативного понимания общества. И напротив, представление об обществе, состоящем исключительно из отдельных индивидов, очень близко к либеральным воззрениям на общество. Можно даже утверждать, что социология в некотором роде выросла как попытка научно осмыслить различающиеся общественные и личные представления разных общественных групп. Поэтому дебаты в социологии представляют собой «наукообразную» дискуссию по вопросам, обсуждаемым также и в обществе.

Взаимоотношения между «идеологией» и «наукой» в социологии относятся к наиболее трудным для исследователя проблемам. Эта проблема весьма сложна, поскольку сам исследователь является общественным существом, которое социализировалось в обществе и в общественных идеологиях задолго до того, как стало исследователем. Вопрос в том, насколько в нем укоренились эти представления об обществе и как ему суметь вытряхнуть их из своего сознания, приступая к занятиям общественными науками. Дюркгейм советовал тем, кто хотел бы изучать общество, «избегать фетишизации предвзятых мнений». Однако в то же самое время исследователь должен иметь «предчувствие» того, что он собирается изучать, и это предчувствие зачастую обретается из собственного жизненного опыта исследователя. Поэтому некоторое количество «фундаментальных представлений», которые мы обсуждали в 4-й главе, может скорее являться результатом осознанных, рациональных размышлений, лишь представляющихся наследством тех времен, когда исследователь описывал общество «ненаучно».

Такого рода трудности существуют потому, что исследователь часто является частью общества, которое изучает. Есть только два выхода из этого затруднительного положения - либо прекратить изучение общества, либо прекратить жить в нем. Но даже если прекратить изучение социологии, весьма полезно усвоить критический подход по отношению к обществу. Наверное, человек осознает, что многие из принятых им ранее понятий были заучены, когда они были частью традиционного «естественного подхода» по отношению к обществу. Отсюда проистекает стремление освободиться от определенных «отношений», провести экстернализацию в противовес ранее проводившейся интернализации. идей. Вероятно, основное преимущество социологии состоит именно в том, что можно научиться «видеть» общество и тем самым - самого себя как часть общества. Социология провоцирует критическое отношение к прописным истинам, включая и сам предмет, и все связанное с ним. Поэтому изучать общество, в сущности, можно, представляя факт своего проживания в обществе как особый вид отношений.

Предмет изучения вызывает постановку вопросов, которые прежде не задавались, однако нет полной уверенности в том, что на них существуют готовые однозначные ответы. Если находятся различные ответы, следует занять по отношению к ним выжидательную позицию, не нужно примыкать к догматической слепой вере в научность предмета. Чем сильнее верят в то, что социология изрекает истины в последней инстанции, тем больше общественная жизнь рискует получить эти истины в виде застывших идеологий. Поэтому вопрос о том, что является наукой, а что - идеологией, в социологии касается не только содержания различных теорий. Это в такой же мере вопрос о способе связи людей, которые работают в области социологии, со своим предметом. Можно относиться к обществу «научно», т.е. критико-аналитически, и равным образом - «идеологически», т.е. без размышлений принимать различные мнения, не беспокоясь о том, насколько они соответствуют истинному положению дел. Соответствующим образом можно вести себя научно или идеологически по отношению к самому научному познанию общества. Научные теории общества должны применяться, а не только воспроизводиться или считаться истинными.



В этой книге мы различаем подходы к применению научных теорий, мы говорим, что их можно использовать при объяснении, понимании или изменении общества. Эти способы применения знаний не ограничены тем, что принято называть «наукой», - они есть у всех людей, которые живут и думают. Однако простейший способ воспользоваться знаниями - это все-таки сохранять общество, по мере своего понимания постоянно воспроизводя общественные отношения в своих мыслях и действиях. Мы каждый день ходим в школу или на работу, остаемся дома или едем на дачу в выходные, строим планы на отпуск. Мы «знаем» расписание автобусов, мы «знаем», как следует вести себя при покупке продуктов, «знаем», каким образом надо заводить новое знакомство...

Таким образом, все люди более или менее являются «знатоками» общества, даже если большинство из них об этом и не задумывается. Но в то же время многие люди, живущие в обществе, имеют совершенно другие способы отношений с бытием. Один, возможно, изучает античную историю в свое свободное время, чтобы лучше суметь понять настоящее. Другой ищет себя, к примеру, изучая психологические теории, надеясь лучше объяснить свое собственное поведение, и, наконец, третий записывается на специализированные курсы, чтобы попробовать изменить некие отношения у себя на работе. Кроме того, те же самые люди часто чередуют объяснение, понимание и изменение, сами того не осознавая. Точно так же зачастую не осознается, что множество согласованных поступков укрепляет более крупную общественную структуру. Однако не существует общественных структур, которые только воспроизводятся. Им также трудно избежать изменений, как и отдельному индивиду. Если жить вне истории и времени, наши действия, наверное, могли бы содействовать статическому поддержанию социальной структуры. Однако преобразования присущи как экзистенции общества, так и экзистенции индивида, как бы ни пытались абстрагироваться от этого психологические и социологические теории. Поэтому понятие «жить в обществе», в сущности, ничем качественно не отличается от понятия «исследовать общество».

Наука об обществе строится на жизни в обществе как субъекта (исследователя), так и объекта (людей). Научный подход к исследованию общества исходит из правил и методов, на которых основываются исследования в других дисциплинах. Эти правила, наверное, выявляются отчетливее, когда кто-то нарушает их, соблюдая все-таки при этом требования научности подхода. Точно так же, как любой ребенок должен социализироваться в обществе, начинающий социолог должен социализироваться в понятиях и правилах, действующих внутри данной дисциплины. Эти правила и взгляды неизменны в той же степени, в какой неизменным является общество. Баланс между приспособлением к этим правилам и нарушением их развивает социологию как науку (впрочем, то же можно сказать и об обществе).

Когда дети, говоря словами Тагора, «играют на берегу моря», они могут либо направиться в парк, либо направить свои лодочки в море. Стать социализированным, «принадлежащим обществу» означает поэтому изучение условий функционирования общества и возможностей нарушения его порядков. Научиться представлять общество в виде парка или моря означает начало социализации в социологическом подходе к обществу. Получит ли читатель пользу от этих образов - зависит, конечно, от его интересов, профессии или отношения к факту своего проживания в обществе. Несмотря на то что большинство людей сегодня просто действуют, все-таки существует меньшинство, которое размышляет над тем, что это означает. Социология - та дисциплина, что строится на сознательном изучении данного факта.

Как эта небольшая книга, так и вся социология, основываются на допущении, что в действительности существует нечто называемое «обществом», и существует возможность его научного изучения. Однако, порой возникает подозрение, что «общество» это, возможно, и не существует, ведь оно, собственно говоря, неосязаемо. Мы можем наблюдать его проявления в человеческих поступках, в статистических данных или в изменении каких-то привычных понятий. Воздействие общества подобно воздуху, окружающему нас: мы не видим его, но для поддержания своей жизни нуждаемся в нем. Вероятно, с каждым нашим «вдохом» мы «вдыхаем» общество, и точно так же, как воздух исчезает в наших легких, «исчезает» общество, когда мы «усваиваем» его, а затем действуем под его влиянием. Поэтому общество никогда не бывает таким, каким оно было мгновение назад. Однако для того, чтобы его можно было изучать, нам необходимо считать, что оно существует и что оно достаточно стабильно.

Этот текучий и невидимый феномен должен быть осмыслен, чтобы сделаться различимым. Поэтому, если есть желание изучить общество, необходимо научиться мыслить абстрактно. Во времена средневековья многие мыслители осмысливали современные им отношения с помощью религиозных понятий. Равным образом сегодня социолог может изучать нечто, используя научные понятия. Изучаться могут даже сходные отношения, хотя понятия претерпели изменения. Однако теперь большинство из нас полагает, что средневековые философы действовали «ненаучно». Те же философы в свое время могли, наверное, охарактеризовать исследования более ранних эпох как «нерелигиозные». И возможно, в далеком будущем научные объяснения станут рассматриваться как не отвечающее новой эпистемологической парадигме. История меняет наши воззрения, а современная наука также совершается в истории, как бы ни было абстрактно это понятие и какие бы «истинные» законы ни намеревались мы найти. Макс Вебер хорошо сформулировал это, когда указывал на относительность наших представлений, в том числе и наиболее фундаментальных:

«В век специализации работа в области наук о культуре будет заключаться в том, что, выделив путем постановки проблемы определенный материал и установив свои методические принципы, исследователь будет затем рассматривать обработку этого материала как самоцель, не проверяя более познавательную ценность отдельных фактов посредством сознательного отнесения их к последним идеям и не размышляя вообще о том что вычленение изучаемых фактов ими обусловлено. Так и должно быть. Однако наступит момент, когда краски станут иными – возникнет неуверенность в значении бессознательно применяемых точек зрения, в сумерках будет утерян путь. Свет, озарявший важные проблемы культуры, рассеется вдали. Тогда и наука изменит свою позицию и свой понятийный аппарат с тем чтобы взирать на поток событий с вершин человеческой мысли Она последует за теми созвездиями, которые только и могут придать ее работе смысл и направить ее по должному пути.

...Растет опять могучее желанье

Лететь за ним и пить его сиянье,

Ночь видеть позади и день перед собой,



И небо в вышине, и волны под ногами».

(Перевод Н. Холодковского)
1   2   3   4   5   6   7


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница