Омская гуманитарная академия




страница1/15
Дата29.08.2016
Размер3.21 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ



ВЫСШЕГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО


ОБРАЗОВАНИЯ



ОМСКАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ

НАУКА О ЧЕЛОВЕКЕ:


ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Научный журнал

№ 4 (декабрь)

2009

Наука о человеке: гуманитарные исследования : научный журнал. – 2009. – № 4 (декабрь). – 144 с.



Главный редактор – А. Э. Еремеев, доктор филологических наук, профессор,
ректор Омской гуманитарной академии

Зам. главного редактора – О. В. Волох, доктор политических наук,

кандидат юридических наук, профессор


Редакционная коллегия:

В. О. Бернацкий – д-р филос. наук, профессор

А. А. Головин – д-р мед. наук, профессор

В. А. Евдокимов – д-р полит. наук, профессор

Г. В. Косяков – д-р филол. наук, профессор

О. Ю. Патласов – д-р экон. наук, профессор

Н. К. Поздняков – д-р филос. наук, профессор

О. В. Волох – д-р полит. наук, канд. юрид. наук, профессор

Д. М. Радичка – канд. экон. наук, профессор

О. В. Попова – канд. филол. наук, доцент

Э. Б. Хвецкович – канд. техн. наук, доцент

Редакционная группа:

Редакторы Н. Г. Тутынина, Г. А. Диль

Компьютерная верстка и техническое оформление: В. С. Болтунов
За достоверность фактического материала
и научную ценность статей ответственность несут авторы и рецензенты.

© НОУ ВПО «ОмГА», 2009

______________________________________________________________

Подписано в печать 25.12.09. Формат 84х108/8. Уч.-изд. л. 15.5. Печ. л. 18,0.

Тираж 500 экз. (1-й завод – 100). Заказ.

Номер отпечатан в полиграфическом центре издательства НОУ ВПО


«Омская гуманитарная академия»

Омск-105, ул. 4-я Челюскинцев, 2а, тел. 28-47-42, е-mail: nou_ogu@mail.ru



Свидетельство ПИ № ФС 12-1766 от 25.12.2007

СОДЕРЖАНИЕ


РАЗДЕЛ I. Философские науки …………………………………….........

Большаков Н. Н., Довгань О. В. Влияние процесса образования на формирование профессиональной индивидуальности студента…………………………………………

Болтунов В. С. Пророчества Ф. Фукуямы и современный мир………………………

Дубовский Г. Я. Проблемы взаимоотношения монотеизмов как формы взаимо-действия элементов общества: иудаизм и христианство……………………………….

РАЗДЕЛ II. Государство, политика, управление …….…….……....

Евдокимов В. А. Конкуренция идей в политической коммуникации…………………

Ковалев В. Н. Социально-философские аспекты масс-медийного пространства............

Крупник П. А., Рукинов В. А. Политическая безопасность как система снижения конфликтного потенциала гражданского общества……………………………………

Рубин С. Н. Социальная ответственность и социальная политика……………………

Скурихин С. И. Гражданская общность и политический процесс……………………

РАЗДЕЛ III. Экономика, кадры, персонал ………………………....

Кролевец Ю. Л. Рационализация структур делового поведения.....................................

Мезенцева В. В. Формирование профессиональных компетенций менеджеров и экономистов в кризисной экономике……………………………………………………

Хвецкович О. Э. Экономический анализ вариантов модернизации ИТ-инфраструктуры организации……………………………………………………………

РАЗДЕЛ IV. Социология, психология, педагогика …………….

Большаков Н. Н., Носов А. В. Смысл и роль воспитания в образовательном процессе...

Михайлов О. В., Рац С. В. Механизмы отчуждения в конфликтологии………………

Пузиков В. Г., Тимофеев А. Ф. Социокультурная толерантность как важнейший фактор межцивилизационной коммуникации……………………………………………

РАЗДЕЛ V. Литературоведение, журналистика ……………….......

Адабир О. А. Роль газеты «Омская правда» в формировании культурных традиций региона (конец 30-х – начало 50-х гг. ХХ века)…………………………………………

Волох О. В. Автокомментарий замысла поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души» в книге «Выбранные места из переписки с друзьями»……………………………………


Новикова И. В. Политико-идеологические ориентации масс-медиа (журналистика Западной Сибири в первой половине 90-х годов ХХ века)……………………………

Трофимова Ж. В. Идея неопределённого количества в сфере эмоций (на материале английского языка)……………………………………………………………………….

РАЗДЕЛ VI. Естественные науки и информационные технологии

Большаков Н. Н., Калачевский Б. А., Носов А. В., Рахуба Л. Ф. О применимости компьютерных (информационных) технологий в образовании………………………

Денисов Д. П., Касымова О. К. Особенности применения средств мультимедиа, типовых сценариев и виртуальных элементов в учебном процессе…………………..

Денисов Д. П., Касымова О. К. Перспективы повышения качества обучения с применением дистанционных технологий на факультете ФАЗО в НОУ ВПО «ОмГА».

Чащин В. П. Зюраткуль: уникальность экосистемы ………………………………….

РАЗДЕЛ VII. Рецензии…………………………………………………

Еремеев А. Э. Проблема метатекстового образования и историко-литературный процесс. Перспективы изучения………………………………………………………….

Требования к оформлению научных статей …………………………………………




4
4

8
14

20

20

25


32

44

51



56

56
66


70

79

79



84
91

96
96


100
106
111

115
122


128

132


137
137

142


РАЗДЕЛ I

Философские науки

УДК 111.1



Н. Н. БОЛЬШАКОВ,

канд. филос. наук, профессор

НОУ ВПО «ОмГА»

О. В. ДОВГАНЬ,

аспирант
ВЛИЯНИЕ ПРОЦЕССА ОБРАЗОВАНИЯ НА ФОРМИРОВАНИЕ



ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ СТУДЕНТА
В статье рассматривается вопрос о формировании в реалиях современного общества профессионального самоопределения. Дети и подростки развиваются в реалиях информационного общества изначально. Образование и является тем механизмом, который формирует целостную картину мира. Научное знание отображает абстрактно-всеобщие моменты в их знаковой функциональности и представляет собой схему практических действий. Образование является логически выстроенной структурой при подготовке к профессиональной деятельности.
The influence of the education process on the formation

of student’s professional individuality
The question about professional individuality formation in the reality of modern society is examined in the article. Children and teenagers form in the reality of informational society initially. It is education that is the mechanism forming integral picture of the world. Scientific knowledge reflects abstract and universal moments in their token functionality and is a scheme of practical actions. Education is a logically built structure by preparation for professional activity.
Проблема человека не была первой ни в философии Древней Греции, ни на Востоке – она начинается с попыток понять мир. Философия рассматривает эту проблему, когда появляется существо, которое пытается осмыслить и понять окружающий мир, стремится строить свои отношения с этим миром и вступает с ним в равноправный диалог.

Человек не рождается индивидом, ему на протяжении всей жизни необходимо стремление и упорный труд, чтобы стать таковым. Природа не даёт ему специальной программы выживания и форм поведения. Человек всё это устанавливает и задаёт для себя сам.

Иванов Н. Б. говорит следующее по этому поводу: «Если природа человека «не ущербна», то, во всяком случае, «парадоксальна». Выступая первым его условием жизни, она, тем не менее, не представляет ему как раз тех оснований, без которых эта жизнь – как человеческая жизнь – пустой звук. Природа, таким образом, теряет объективную самодоста­точность, обращается лишь в необходимую предпосылку общественного бытия. Для жизни в качестве индивида мало быть рождённым человеком, надо ещё представлять собой нечто, иметь определённый уровень личного развития, достигаемый не столько благодаря биологи­ческой адаптации, сколько, наоборот, благодаря порыву человеком блокады инстинктивных уз животного бытия» [1].

Нам также не гарантируют существование человеческого в человеке и внешние формы бытия. Они не дают гарантий, что перед нами действительно индивид, т.к. индивид – это искусственно создающая себя личность. Ему необходимо беспокоиться о своём существовании и воспроизводить механизмы, которые постоянно раскрывают человека в качестве человека и его бытия.

Дети и подростки формируются в реалиях информационного общества изначально. Возникающие парадоксы не воспринимаются ими как нечто инородное, неестественное, и трудности подобного рода не становятся объектом размышления для тех, кто вырос в новой информационной среде.

Парадокс снижения мотивации к генерированию нового знания возникает из-за доступности таких знаний. Например, использование большинства обучающих программ помогает получать нужную информацию. Однако это вовсе не предполагает, что опыт получения информации будет мотивировать деятельность по развитию других способов познания. Другими словами, получение нужной информации не обязательно приводит к тому, что у субъекта появляются новые вопросы и интересные гипотезы.

Образование как социальное явление – механизм, гарантирующий целостное воспроизводство. Научное знание отображает абстрактно-всеобщие моменты в их знаковой функциональности и представляет собой схему практических действий. Необходимо учитывать, что образование – это логически выстроенная структура при подготовке к профессиональной деятельности и передаче опыта членов социума от поколения к поколению. Мощная образовательная сила общественного сознания воздействует на всё бытие и предсказывает дальнейшие перспективы развития. Профессиональную самоактуализацию можно трактовать как максимальное раскрытие и использование профессионального потенциала человека, его индивидуальности. Преимущество общественного сознания над индивидуальным проявляется в обязательном принятии индивидом исторически сложившихся форм научного освоения действительности и смыслового содержания, которое накоплено веками социумом.

Образование реализует в процессе социализации человеческой индивидуальности свою двойственную природу. Первым будет усвоение индивидом опыта прошлых поколений, а второе – это то, что в процессе обучения человек раскрывает свой собственный потенциал. Образование является неотъемлемым звеном в формировании индивидуальности.

Мы все живём в обществе, но при этом каждый из нас живёт своей индивидуальной жизнью, концентрируясь в самостоятельную точку бытия, где творчески и активно проявляет себя. Индивидуальность человека заключается в следующем – несмотря на то, что человеческий индивид включён в окружающий мир, в ту или иную социальную структуру, он при этом сохраняет свою самостоятельность. Эта самостоятельность приобретается благодаря роли, которую избрал и играет человек в своём бытие. Сущность индивидуальности заключается в постоянном взаимоотношении с внешним миром и обществом.

В любой деятельности индивида существует нормативная компонента, зависящая от содержания этой деятельности, но индифферентная по отношению к индивидуальным особенностям личности. Понимание личности как индивидуальной формы общественного бытия, как субъекта, обладающего определённой мотивацией, позволяет рассматривать социальное не только как нечто внешнее по отношению к человеку, но и как влияние, способствующее становлению личности [2]. Т.е. развитие личности и формирование потребностно-мотивационной сферы происходит в совместной деятельности и взаимодействии личностей в обществе.

Когда человек начинает действовать как сознательно-активное существо, в нём уже заложен определённый опыт общества, на который он опирается и реализует его в своих конкретных целях. Усвоение индивидом социального опыта будет являться одной из сторон социализации, а второй стороной будет выступать реализация этого опыта в своей профессиональной деятельности, где и проявится индивидуальность человека.

Без творческого опыта и умения преподавателя все качественные программы будут грудой макулатуры. Б. С. Гершунский считает, что главными фигурами учебного процесса являются преподаватель, компьютер и другие информационные носители [3]. Преподаватель помогает студенту в отслеживании различий между обобщением фактов и осмыслении феноменов, а также в конкретизации теоретических знаний. Об этом же пишет и С. Е. Царёва: «В сфере образования взаимодействие … преподавателя и студента всегда происходит по поводу так или иначе понимаемого содержания образования, знание, частично попавшее в учебники, в результате многократной формализации утратило явную и наглядную связь со своими истоками, своей сущностью, с проблемами и вопросами, решениями которых оно было» [4, с. 319-320].

Пластичность и скорость развития реальности приводит к тому, что знания, умения и навыки, актуальные сегодня, становятся недостаточными завтра. Этим обстоятельством усиливается парадокс снижения ценности конкретного знания в силу его быстрого устаревания. Человек попадает в ситуацию необходимости постоянной актуализации своих знаний. Если раньше человеку было достаточно получить одно образование, что гарантировало ему стабильность, трудоустройство и положение в обществе (в соответствии с полученным им образованием), то сегодня этого недостаточно?!

Профессиональная успешность и общественный статус связаны с постоянным обновлением имеющихся знаний у человека.

Но оказывается, что этого недостаточно. «Устаревшие» знания требуют от человека не только владения технологиями, но прежде всего мотивацией к самообразованию, к работе в режиме самостоятельного поиска и генерирования необходимых знаний. Высокий темп в процессе обновления знаний снижает прочность самосознания в силу появляющегося чувства неуверенности в изучении такого потока информации и в силу быстро изменяющихся социальных условий жизни.

Образование реализует в процессе социализации свою двойную природу. При помощи средств обучения индивид раскрывает в себе собственный потенциал и осознаёт свою индивидуальность. Процесс образования является своеобразным ключом к человеческой индивидуальности.

Сущность образовательного процесса состоит в раскрытии и укреплении способностей личности. Сущность человека составляет сознание и его душа, а социума – правильно организованная система образования и воспитания. Главными компонентами в подготовке к профессиональной деятельности студента будут являться: знания о предмете деятельности, понимание целей и освоение способов деятельности.

Наше общество вовлекает человека в водоворот различных процессов и отношений, тем самым навязывает определённые стандарты, образцы поведения. Поэтому необходимо защитить свою уникальность и сохранить индивидуальность человека. Решение этой задачи должно ложиться на плечи преподавателя в первую очередь.

Преподаватель должен ориентироваться на раскрытие целостности человека как объекта обучения. «Образование является важнейшей общественной задачей государства», – пишет Н. В. Наливайко [5]. Ведь качество подготовленных специалистов – это качество общественного производства науки, общественной жизни и военной обороны страны.

Современный человек по-новому осмысливает и понимает наш мир и себя. Изменения самого человека в обществе и мире считаются значимыми. В. Я. Яковлев пишет следующее: «Творчество субъекта есть высшая стадия самоорганизации социальной формы движения материи» [6, с. 7].

Педагог, ориентируясь на будущее, раскрывает характер и особенности сложного процесса усвоения, повышает развивающий и творческий характер, отслеживая факторы, влияющие на процесс обучения.

Данные обстоятельства накладывают ответственность на современного студента и ставят его перед выбором: «Хватит ли у него сил и терпения удержать себя как индивидуальность в этом мире или отказаться и больше не мучить себя следующим вопросом: «Что значит быть человеком?»

Студент сам делает свою судьбу, жизнь и, в конце концов, самого себя. Кем он окажется в конечном счёте, тоже решается им самим. Он должен каждый день и час решать задачу обретения самого себя, т.е. своей сущности. В этом помогает его природа. Он опирается на неё и использует свои природные качества.

Человек зависит от многих факторов, часто ведёт себя предсказуемо и послушно, но есть и «воля», которая является сама по себе законом и может проявиться в любой момент. Каждый человек – это отдельный неисчерпаемый объект, как, например, Вселенная.

Ясное понимание того, что такое индивидуальность, принципиально необходимо для любых гуманитарных исследований и построений, без такого понимания они вырождаются и в итоге могут изуродовать человека. Индивидуальность не появляется в какой-то момент жизни, человек рождается с ней, но раскрывается в течение жизни. Помощь, которую оказывает преподаватель, выражается в следующем: во-первых, в обеспечении свободы роста через различные виды творческой деятельности, а во-вторых, в поддержании её при помощи религиозно-нравственного воспитания.

Библиографический список
1. Иванов, Н. Б. Понятие культурно-исторического процесса [Текст] : дис. … канд. филос. наук / Н. Б. Иванов. – Л., 1981. – С. 134.

2. Видеркер, Л. И. Человек как объект и субъект образования [Текст] / Л. И. Видеркер // Философия образования. – Спец. выпуск. – 2006. – С. 27-28.

3. Гершунский, Б. С. Философия образования для ХХI века [Текст] : (В поисках практико-ориентированных концепций) / Б. С. Гершунский. – М., 1998.

4. Царёва, С. Е. Гуманитаризация математического образования школьников как необходимое условие повышения его эффективности и качества [Текст] / С. Е. Царёва // Философия образования. – 2005. – № 2. – С. 317-323.

5. Наливайко, Н. В. Философия образования как объект комплексного исследования [Текст] / Н. В. Наливайко, В. И. Паршиков. – Новосибирск : Изд-во СО РАН, 2002.

6. Яковлев, В. Я. Диалектика творческого процесса в науке [Текст] / В. Я. Яковлев. – М. : Изд-во МГУ, 1989. – 128 с.

© Большаков Н. Н., Довгань О. В., 2009
Рецензент: С. А. Мельниченко, канд. филос. наук, профессор

кафедры социальной работы и специальной

психологии НОУ ВПО «ОмГА»

УДК 321.7


В. С. БОЛТУНОВ,

соискатель, главный редактор ОмГА


ПРОРОЧЕСТВА Ф. ФУКУЯМЫ И СОВРЕМЕННЫЙ МИР
В статье представлен взгляд на прогноз американского политолога на безусловную, как он считал, победу либеральной демократии во всём мире. Одновременно приведены доводы из истории философии в пользу аристократии в сравнении её с демократией.
F. Fukuyama’s prophecies and the modern world
In the article it’s represented a view on the forecast of the American political scientist on absolute, as he thought, victory of liberal democracy in the whole world. Simultaneously it’s adduced reasons from history of philosophy for benefit of aristocracy in comparison with democracy.
Двадцать лет назад в мартовском номере журнала «Вопросы философии» был напечатан перевод статьи Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории?», имевшей большой резонанс в существовавшем ещё тогда Советском Союзе, т.к. главный посыл статьи был связан с наметившимися демократическими преобразованиями в нашей стране и с окончанием «холодной войны», подтверждаемым падением Берлинской стены.

Несмотря на знак вопроса, поставленный Фукуямой, весь пафос статьи можно объяснить синдромом «торжества победителей» в холодной войне с «империей зла», каковой считался Советский Союз на Западе. В результате американский профессор сделал безапелляционное заключение о «конце истории», на пороге которого стоит человечество в целом, – им декларировалось «завершение идеологической эволюции человечества», в результате которой наступает «универсализация западной либеральной демократии как окончательной формы правления» [1, с. 134-135].

В качестве философского фундамента Фукуяма взял гегелевскую философию истории и, в частности, её постулат, что история есть диалектический процесс, имею­щий свое начало, середину и конец. Эта триада и подсказывает, якобы, что человеческое общество при данном, линейном ходе развития неминуемо придёт к признанию неких универсальных ценностей. Такой вывод Гегель сделал под впечатлением победоносного распространения идей Французской революции, олицетворением которой был Наполеон, именно его победа при Йене в 1806 году произвела на Гегеля то впечатление. Не представляет труда посчитать, как сделал это Фукуяма, что либеральные ценности берут начало с конца XVIII века и современную их окончательную победу как раз прогнозировал немецкий философ.

Общество при «конце истории» придёт «к истинно универсальной культуре потребления – этому и символу, и фундаменту современного государства», – пророчествовал Фукуяма [2]. Хотя он и не уточнял, о каком типе потребления идёт речь, понятно, что имеется в виду материальная культура и создаваемое ею потребление материальных благ, духовные же потребности никак не могут стать универсальными, как мы знаем, даже в тоталитарном государстве. В этом состоит главное недоразумение американского политолога: видя в истории «идеологическую эволюцию», или, по Гегелю, идеальное саморазвитие Духа, он на самом деле подвёл человечество ни к какой-то эфемерной окончательной идеологии, а к корыту, которое-де и «разрешит все противоречия и утолит все потребности» [3].

В откликах на «конец истории» авторы их без труда отмечали и другие противоречия. Но для России появление статьи Фукуямы стало манифестом для младодемократов, наметивших путь страны в рынок. Этот «магистральный» путь по-новому осмысливался тогда и философами. Ю. Замошкин вслед за американским профессором, задав свой вопрос – «созданы ли в ходе предшествующей истории такие идеи, идеалы и принципы, которые имеют общецивилизационную, универсальную и непреходящую значимость?», пишет недвусмысленно: «Я склонен дать… положительный ответ. Вряд ли можно отрицать, что любое современное общество должно с максимальной последовательностью реализовать данные идеи…» [4, с. 149]. И хотя потом Замошкин находит многие нестыковки в дискурсе Фукуямы (им, можно сказать, отдана большая часть его статьи), он берётся за «расширение толкования либерализма за пределами идеологических стереотипов», т.е. за приближение западной рыночной идеи к условиям близкого тогда к коллапсу Союза.

Трудно сейчас восстановить, даже перевернув периодику двадцатилетней давности, ту философскую линию, которая бы достойно оппонировала Ф. Фукуяме. Без конкретной увязки с прогнозом «конца истории» запомнилась статья Виктора Тростникова «Господи, спаси Америку!» Также развивая идеалистическую концепцию мироздания, он, в отличие от Фукуямы, последователен и, отталкиваясь от катастрофического положения своей страны в экономике, тем не менее, предостерегает от западного рыночного рая, случись достичь его России.

Исходя из приоритета для человека духовных ценностей, он отмечает нынешний глубокий кризис в поисках жизненного смысла. Изначальное стремление к минимуму материальных ценностей, обеспечивающих свободное время и хлеб насущный для духовного наполнения жизни, оборачивается при рыночных целях бесконечной гонкой за материальным процветанием и, как результат, духовным надломом. Дело в выборе обществом одного из модусов (способов, меры) существования – «любви» или «самосохранения»1, или в незаметной подмене одного из способов другим при вдруг возникающей, как греховный соблазн, переоценке ценностей.

Тростников находит подтверждение этому на примере истории Американских штатов. Эта история, как известно, была увязана с протестантизмом, который Макс Вебер, основатель социологии религии, считал лучшим прибежищем для индивидуального спасения души через усердный труд. Именно первые американские переселенцы, поставленные в самые жёсткие условия выживания, добывали индивидуально, каждый для себя собственное благо, прикладывая максимум усилий, не полагаясь на коллективную помощь и на соборную, совместную молитву Богу на благоприятный исход их дела, бизнеса.

При таком понимании самоутверждения формировался менталитет американского гражданина и американского общества в целом. Как писал В. Тростников, «принятие в качестве идеала «человека, который сам себя сделал» и утверждение более сильной, чем в Западной Европе, формы индивидуализма содействовали быстрому мате­риальному процветанию Америки, поскольку заставляли людей мобилизовать все свои ум­ственные и физические способности на деловую активность. Однако в протестантизме амери­канского образца были запрограммированы и другие механизмы, ведущие к снижению твор­ческого потенциала нации… Американцы могут признать инобытие разве лишь теоретически и никогда не будут учитывать его в своих поступках и намерениях. Они целиком живут в материальном мире» [5, с. 154].

Существование в таком мире Тростников называет «обмирщенностью», в основе которой лежат материальные вожделения и тще­славие, далёкие от формально исповедуемой американцами религии. С этой точки зрения он даёт характеристику «янкизму»: «Жизнь в Америке… вся «от мира сего». И с Христом, Который только для того и явился на землю, чтобы возне­сти человека на небеса, они посту­пили не менее жестоко, чем те, кто Его рас­пял: полностью включили Его в земную систе­му ценностей, расположив где-то повыше то­матного сока, но, конечно, много ниже дол­лара» [6].

Такой вывод сделал Виктор Тростников после творческой поездки в Штаты и по наблюдению за новыми паломниками туда из России и за возвращающимися обратно (были уже и такие). В. Тростниковым представлен теологический и, более всего, эмоциональный взгляд на либеральные ценности, на их судьбу. Научный же анализ в полной связи со статьёй Ф. Фукуямы дал не философ, а писатель, автор интеллектуальной прозы – романов «Гений местности», «Голова Гоголя», «Быть Босхом» – Анатолий Королёв.

Прежде всего, А. Королёв привёл кри­тику гегелевской философии истории за полто­ра столетия, т.к. на концепции Гегеля основана «интеллектуальная провокация» Ф. Фукуямы. От себя же он заметил: «К концу жизни Гегель снова про­возгласил конец Истории. И венцом ее разви­тия объявил уже не грезы «мировой души» (явление Наполеона. – В. Б.), как это было сделано в «Феноменологии духа», а современную ему Пруссию… По существу, Гегель стал официальным идеологом прусского госу­дарства, которое он идеализировал и возвели­чил в своей философии права… На частном примере са­мого Гегеля мы обнаруживаем, как теория подскальзывается на «пролитом масле» житей­ского (вспомним судьбу несчастного булгаковского Берлиоза, убежденного в железной ло­гике всего происходящего в жизни), подскаль­зывается, обнаруживая роковую возможность поведения идеи, ее полную свободу от принципов, на которых она сама же и утвер­дилась» [7, с. 183].

Отринув несостоятельную идею истории Гегеля, писатель говорит о неразрывности принципа и всякого идеала с реальностью, что в обыденной жизни воплощается в разрешении дилеммы «цель-средство». И история той же Французской революции и весь ХХ век дали свидетельства «абсолютного имморализма» средств воплощения идеала в жизнь. Приятие имморализма и даже одобрение его можно найти у самого Гегеля, а позже – у Белинского, Герцена…

С точки зрения имморализма принципов Фукуяма трактует революции и две мировые войны: они «имели лишь тот эффект, что расширили сферу пространственного действия этих принципов». На это А. Королёв резонно замечает, что здесь «обходится молчанием важ­нейший факт, что случайности, возникаю­щие при реализации законов истории, о ко­торых говорил Гегель, имея в виду якобин­ский террор, проявили в дальнейшем такую исключительную настойчивость, что мы вправе вести речь о закономерности их вопло­щения» [8].

Данная закономерность определяет ход Новейшей истории, и идея свободы огнём и мечом прокладывает себе дорогу для тех, кто ещё живёт, по Фукуяме, в «исторической тряси­не». Мы знаем, как это случилось в Ираке, Югославии…

Читая концептуально выверенную работу А. Королёва, с сожалением отмечаешь, что по-прежнему нет пророка в своём Отечестве. Как двадцать лет рынка по-российски начинались по указке американских консультантов, когда были оттеснены в сторону собственные экономисты с их идеями, учитывающими специфику страны, так были оттеснены и писатели, обеспечивающие духовное осмысление социальных перемен.

Многие писатели и мыслите­ли понимали, что «в конечном итоге именно духовное начало играет в истории первостепенную роль… Нынешние властители дум почти с религиозным трепетом твердят о так называемом цивилизованном мире… отказываясь от качественного анализа душевно-духовного самочувствия личности, не задумываясь о не­избежных и естественных последствиях общего хода жизни, имеющего в своей основе не дружбу, любовь и согласие, а конкуренцию, соперничество и вражду», – так охарактеризовал Б. Н. Тарасов «метаморфозы идей и людей» в современном мире [9, с. 5].

Ставя в заглавие своей книги вопрос – «Куда движется история?», он тем самым заявлял её главную тему – судьбу цивилизации через прогноз, даваемый писателями своим художественным словом на протяжении двух последних столетий. Так, Ф.М. Достоевский говорил: «Ясно, что общество имеет предел своей деятельности, тот забор, о которой оно наткнется и остановится. Этот забор есть нравственное состояние общества, крепко соединенное с социальным устройством его». И подытоживая философское слово писателей, Тарасов написал: «Общество со всеми своими прогрессивны­ми конституциями и учреждениями, ставящее во главу угла исключительно материальное процветание и благополучие, незаметно для самого себя мо­рально деградирует и выстраивает не узреваемый до поры до времени «за­бор» для своей деятельности» [10].

Нынешние угрозы конца цивилизации, как мы знаем, реально существуют и лежат в военной области, в экологии, в межэтнических противостояниях.

А по поводу конечного, «стадного» идеологического единодушия на базе либерализма Ф. Фукуямы Б. Н. Тарасов написал: «Надеяться при таком состоянии человеческой души и при таких обстоя­тельствах, когда народы вдобавок преобразуются в массы, живущие одним днем… на какую-то потребительскую «нирвану» и экономическую «гармонию», как это делает Фукуяма, было бы по меньшей мере непредусмотрительным» [11].

Критикуя устремление к рыночному обществу, оппоненты Ф. Фукуямы вовсе не выступают за бедность как какой-то принцип общества, основывающегося на приоритете духовности. Дело в самом приоритете: пока он чётко не обозначен, никакая социальная политика государства не может удовлетворить материальные потребности его граждан. Приоритеты меняются при ориентации культуры на выработку новых ценностей. Для этого культура сама должна быть снята с рыночных устремлений, чтобы воспитывать иные потребности, иные цели, кроме той единственной, что сейчас культивируется – стать богатым.

Реальность начала нового века опровергает доводы Фукуямы о каком-либо победоносном «конце». Наоборот, та «историческая тряси­на», в которой по его мнению находится внешний мир затягивает и разъедает саму Америку как снаружи, так и внутри. Извне от Мексики Соединённые Штаты отгораживаются стеной. Внутри всё большая часть американцев, махнув рукой на «американскую мечту» о равных для всех возможностях разбогатеть, уповает на социальную помощь, так называемую «welfare». В. Тростников, кстати, приводит многочисленные способы и факты социального паразитизма в США.

Об этом по истечении двух десятков лет можно было бы не писать, если бы и сейчас не было людей, для которых свет в окошке – западная либеральная демократия, даже с поправками на нашу национальную специфику, «суверенность» и т.д. Дело не в Фукуяме с его провалом «конца истории»: спонтанное развитие мировой истории не может быть уложено в прокрустово ложе какой-то одной идеологии. Дело в претензиях самой идеологии быть единственно верной: видите ли, «ничего лучше пока не придумали» и потому не принимать никаких оппозиционных мнений, – тем самым закостенеть, стать догмой и прийти к самоотрицанию.

Самоотрицание заложено в самом принципе демократии – в подчинении большинства выборному меньшинству, не самому лучшему и способному к законотворчеству и государственному менеджменту. Критика практики парламентского представительства была сделана тем же Гегелем: «немногие долж­ны быть представителями многих, но часто они оказываются только притесни­телями». К этой реплике А. Королёв добавляет: «несовершенство нынешнего общече­ловеческого устройства, по которому либо большинство подчиняется меньшинству, либо меньшинство – большинству. И там и здесь нет свободы, и черта из дилеммы никак не выбрасываема» [12]. И двадцать лет российской практики подтверждают это несовершенство демократии.

Как отмечено выше, критика принципов демократии не нова. За критику Афинской демократии судом присяжных из 500 человек был приговорён к смерти Сократ. С него собственно берёт начало апология аристократии как власти лучших: «аристос» по-гречески – лучший.

Это, этимологическое значение аристократии, существовало на протяжении всей человеческой истории. И прежде всего надо заметить, что понятия – о чести, совести, о долге перед родиной – говорят о духовной стороне аристократизма. Материальная сторона важна лишь как условие для реализации человеком своих духовных потенций. Такое положение можно отметить на примере деятелей русской культуры.

А. С. Пушкин, ведя литературную полемику с журналистами-разночинцами (братьями Полевыми и др.), был не против, чтобы его относили к «литературной аристокрации» и даже к сословной аристократии (не по богатству, а по знатности рода Пушкиных). В этом смысле он в письме к Н. П. Погодину писал о литературе как об «аристократическом поприще», т.е. о поприще лучшем, чем то, которое представляет демократическая (рыночная) литература: «Было время, литература была благородное, аристократическое поприще. Ныне это вшивый рынок» [13].

П. А. Вяземский, вспоминая отношение Пушкина к брату, писал: Он «старался умерять в младшем брате… избытки горячей натуры, столь противоположные его собственной аристократической натуре: принимаем это слово и в общепринятом значении его, и в первоначальном, этимологическое смысле. Не во гнев демократам будь сказано, а слово аристократия соединяет в себе понятия о силе и о чем-то избранном и лучшем, то есть о лучшей силе» [14].

Как взращивалась духовная, интеллектуальная аристократия, по-русски – интеллигенция? Например, человек высокой культуры, П. В. Анненков, как свидетельствуют его статьи и письма, «никогда не мог вполне отрешиться от мысли о несправедливости социального неравенства и угнетения. Но, признавая несправедливость существующих порядков с высшей этической точки зрения, он в то же время полагал, что имущественное неравенство – по крайней мере, в условиях его эпохи – не может быть устранено, ибо только оно дает лучшим представителям господствующих классов состоятельность и досуг, необходимые для культурной работы, развития высших задатков человеческого ума и сердца. Да и для себя лично Анненков высоко ценил материальную обеспеченность, дававшую ему возможность беспрепятственно наслаждаться благами культуры и образования и, не смущаясь заботой о куске хлеба, на досуге, спокойно и неторопливо заниматься литературным трудом.

В соответствии с этим Анненков утверждал, что в свойствах русского характера и «складе нашей жизни нет ничего похожего на героический элемент». И задачей русского писателя он считал изображение не натур героического склада, а тех, кто имел силу и мужество сохранить «нравственное достоинство среди всеобщего растления» [15]. Предварительное условие сохранения подобной силы и мужества было «обеспеченное состояние лиц, огражденных крепостным режимом от труда и богатых досугом, который они и употребили на изумительную обработку своего внутреннего мира» [16].

Конечно, приоритеты духовного развития человека, прежде всего, его духовной свободы, уже во времена Анненкова столкнулись с жёстким, можно сказать, – классовым противостоянием, с идеями революционных демократов, с их установками на материальное (экономическое) «освобождение всего человечества». Демократическая революция в России не только не привела к власти лучших, но извратила, растоптала и вымарала из общественного сознания понятие аристократии. Самая убедительная констатация этого положения находится в философских статьях Ивана Александровича Ильина «Наши задачи» (1948-1954 гг.): «Править должны лучшие – политическая аксиома. В жизненном распознании этих лучших людей мож­но ошибиться, можно соглашаться или не соглашаться в оценке их, но задача их выделения бесспорна и основоположна» [17].

В ХХ веке, конечно, стало ясно, что секуляризованное государство далеко ушло от сократовского представления о сакральности власти, обеспечивающей восхождение к государственному управлению лучших. И мысль русского философа Ильина пришла к обоснованию демократии, но только как инструмента для перехода власти к аристократии:

«Править государством должны именно лучшие, а они нередко выходят из государственно-воспитанных и через поколения образованных слоев народа». Поэтому-то «демократия заслуживает поддержки и признания лишь постольку, по­скольку она осуществляет подлинную аристократию (т.е. выделяет кверху лучших людей); а аристократия не вырождается и не вредит государству именно постольку, поскольку в ее состав вступают подлинно лучшие силы народа» (курсив автора. – В. Б.).

И как приговор: «Демократия, не умеющая выделить лучших, не оправдывает себя; она гу­бит народ и государство и должна пасть» [18].

С 90-х годов ХХ века приоритеты, чуждые России, стали насаждаться в стране под предлогом преодоления экономического кризиса. В эти же годы на родину возвращалась Мысль философов, думающих о ней многие годы в эмиграции. Но, как писал автор вступительной статьи к «Нашим задачам», «проводники насаждаемой идеологии стремятся доказать, что единственный ориентир в светлом будущем – пример… Западной Европы и США. При этом всячески замалчивают предупреждения и прогнозы отечественных мыслителей, в своём творчестве предугадавших ход российской истории и предвидевших её будущее» [19]. И Россия оказалась подхваченной в круговорот рыночного, бездуховного беспредела.

Можно надеяться, что «конец истории» (только вполне реальный, апокалипсический) не наступит, если в общественном сознании будут присутствовать альтернативы рыночной экономике, будут прорабатываться новые и подзабытые идеи государственного управления, направленные к идеалу. Идеал, известно, не достижим, но вероятность всяких заборов, кризисных ям и тому подобного для общества будет тогда наименьшей. И это «наименьшее» будет соответствовать во власти лучшему.


Примечания
1 Термины В. Тростникова – «любовь» и «самосохранение» – близки к понятиям Э. Фромма о двух жизненных модусах – «модусе бытия» и «модусе обладания», с которыми американский учёный также критически подходил к характеристике общества потребления. См.: Фромм, Э. Иметь или быть? [Текст] – М., 1986.
Библиографический список
1. Фукуяма, Ф. Конец истории? [Текст] // Вопросы философии. – 1990. – № 3 – С. 134-147.

2. Там же. – С. 141.

3. Там же. – С. 136.

4. Замошкин, Ю. А. «Конец истории»: идеологизм и реализм [Текст] // Вопросы философии. – 1990. – № 3. – С. 148-155.

5. Тростников, В. А. Господи, спаси Америку! [Текст] // Москва. – 1991. – № 7. – С. 148-160.

6. Там же. – С. 157.

7. Королёв, А. В. Гримаса Гегеля [Текст] // Там же. –1991. – № 1. – С. 182-187.

8. Там же. – С. 184.

9. Тарасов, Б. Н. Куда движется история? [Текст] – СПб., 2001. – 348 с.

10. Там же. – С. 7-8.

11. Там же. – С. 12-13.

12. Королёв, А. В. Гримаса Гегеля. – С. 186.

13. Пушкин, А. С. Собр. соч. [Текст] : в 10 т. – М., 1965. – Т. 10. – С. 70.

14. Вяземский, П. А. Из старой записной книжки [Текст] // Пушкин в воспоминаниях современников. – М., 1974. – Т. 1. – С. 156.

15. Анненков, П. В. Критические очерки [Текст]. – СПб., 2000. – С. 152.

16. Анненков, П. В. Литературные воспоминания [Текст]. – СПб., 1909. Цит. по: Анненков, П. В. Материалы для биографии А. С. Пушкина [Текст]. – М., 1984. – С. 8.

17. Ильин, И. А. Править должны лучшие [Текст] // Юность. – № 8, 1990. – С. 64.

18. Там же. – С. 65.

19. Ильин, И. А. Наши задачи (1948-1954) [Текст]. – Париж-Москва : МП «Рарог», 1992. – С. 7-8.

© Болтунов В. С., 2009

Рецензент: В. А. Евдокимов, д-р полит. наук, профессор

УДК 32.019.5+291

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница