Шустряк и Меланхолик




страница1/52
Дата25.08.2016
Размер6.98 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52
Roommates (http://ficbook.net/readfic/32550)

Глава 1 "Шустряк и Меланхолик"

— Блин… бабушка, — Наруто вздохнул, нервно перебирая волосы за ухом и глядя на развернутое письмо у себя в руке, — Ты это сделала специально, да?

Хитоми Удзумаки только улыбнулась, любовно глядя на внука.

— Не понимаю о чём ты, — с невинным выражением ответила она.

— Не надо притворяться, — немного устало ответил юноша, комкая письмо в руке, — Ты попросила Тсунаде дать мне это место в общаге, я знаю.

Улыбка пожилой женщины ничуть не померкла. В конце концов, именно благодаря ей Тсунаде Санин занимала сейчас пост Главы Университета в Колумбии. И то, что она всего лишь хотела немного помочь своему единственному внуку, никак не могло быть её виной. Хотя…ладно, может быть тот факт, что они пили с директрисой чай, и речь зашла об образовании Удзумаки младшего, была уж точно её виной, но всё-таки, признайте, в этом нет ничего скверного.

Хитоми очень любила своего единственного внука, и хотела, чтобы у него появились настоящие друзья в новом университете, чтобы нашёлся хоть один человек, который не будет судить по его чёрному прошлому, а просто подружится с ним.

Поэтому поселить Удзумаки в одну комнату с кем-то было одной из наилучших возможностей.

Наруто очередной раз вздохнул, глядя на бабушку. Ему не нравилась эта идея, потому что его и так доставали сверстники в школе. Он больше всего мечтал при поступлении в университет поселиться в отдельную комнату, где никто его не побеспокоит и не станет приставать с расспросами.

Его вовсе не волновала громкость его фамилии или что-то там, его частенько воротило от одного взгляда, брошенного в его сторону. Взгляды, которые прожигали его насквозь, давая понять, как сильно многие люди его ненавидят.

Единственный раз, когда Наруто доводилось видеть ласку в глазах, это был взгляд его отца. То был единственный раз, потому что отец его вот уже много лет как скончался. Это был легендарный следователь, поймавший не одного опасного преступника, и спасший жизнь многим людям – в том числе жизнь своего сына, за которую он даже отдал свою.

Араши Удзумаки пришлось убить тогда собственную жену, которая пыталась в порыве гнева убить маленького Наруто. Они выпустили друг в друга пули одновременно, что и оставило мальчика сиротой. Минако Удзумаки умерла сразу, Араши же чуть-чуть не дожил до больницы.

В конечном итоге жизнь Удзумаки Наруто была спасена и одновременно разрушена, потому что находились люди, любящие его за то, что он сын героя, и проклинающие за то, что он сын убийцы.

И всегда, когда ему надо было уйти, спрятаться ото всех, он шёл в свою комнату. Вот только теперь эта комната равноправно будет занята ещё кем-то — неизвестным.

Неужто теперь, когда Удзумаки захочется побыть одному, ему придётся ночевать в туалетной кабинке?

— Я даже в общежитии-то жить не хотел, — добавил он, формируя из письма шарик и наконец бросив его в корзину. Он победно улыбнулся, когда комок попал на середину горки из мусора в ведре.

— Наруто, мы это уже обсуждали… — Хитоми опустилась на стул, взявшись пальцами за лоб, её голова внезапно сильно закружилась. В этот момент Наруто развернулся чтобы спорить, но как только увидел её состояние, его глаза расширились от ужаса.

— О, прости! Прости меня! — он подбежал к ней, опустившись на колени, чтобы видеть её лицо, — Я вовсе не хотел доводить тебя!

— Ой, да успокойся ты, — ворчливо, но по-доброму ответила она, отпустив лоб, — Чтоб меня довести, это надо быть гением, — она слегка улыбнулась, — Сейчас пройдёт.

Наруто сорвался с места, и через секунду был уже возле неё со стаканом воды и двумя таблетками.

— Спасибо, — Хитоми, насколько у неё оставалось сил, удивлённо глянула на него, даже не заметив, как он куда-то исчезал, и взяла таблетки.

— С тобой ведь всё будет хорошо? – боязливо спросил Удзумаки, во время похода за таблетками ему уже не раз пришла мысль вызвать скорую, но он боялся произнести это вслух. Хитоми только недовольно махнула на него рукой, нахмурившись из-за стакана.

— Всё со мной нормально, — она поставила пустой стакан на стол.

— Вот видишь, почему я не хочу жить в общежитии, — наставительно сказал ей Наруто, снова садясь перед ней на пол, — Я ведь могу понадобиться тебе, если…

— Нет, — Хитоми пристально посмотрела на него, — Во-первых, — она взяла его за плечи, легонько встряхнув, — Я хочу, чтобы ты перестал обо мне печься. Всю свою сознательную жизнь ты только этим и занимался. Теперь настал черёд заняться своей жизнью, — она любовно провела рукой по его щеке и внутренне содрогнулась от ощущения глубоких симметричных шрамов, — К тому же, нечего волноваться – ты будешь жить от меня в двух часах езды… хотя так сумасшедше водить можешь только ты, — она рассмеялась, от чего Наруто невольно тоже улыбнулся.

Когда он в своей машине, он не менее чем «Дьявол на колёсах». Если от дома до Университета при пустой дороге, без пробок можно было доехать за 2 часа, то он мог сделать это за час, если хотел, или если даже НЕ хотел.

— Понимаешь, просто… — он задумался, возвращаясь к предыдущей теме разговора, — Я не хочу, чтобы на меня пялились, а потом по приходу домой эта аура ненависти сохранялась и там.

Хитоми с немеркнущей улыбкой потрепала Наруто по голове. Он в свою очередь сделал всё, чтобы не отстраниться, однако недовольство всё равно было видно на его лице.

— Ты замечательный человек, Наруто, – проговорила она, — Настала пора и другим людям это увидеть.

Наруто не нашёлся, что ответить.

________________________________________

Учиха Саске открыл дверь в свою комнату и угрюмо оглядел её.

"Сосед, — в раздражении думал он, — Какого хрена я должен жить с кем-то?"

Эта мысль посещала голову Саске каждый раз, когда он ступал на порог комнаты, хотя его сосед даже ещё не въехал.

Учиху поселили в общежитие за неделю до начала учёбы. Так получилось, что один из учителей был его родственником, а учителя, как правило, приезжают раньше.

По правой половине комнаты было заметно, что кто-то её уже обжил и прибрался, однако её жилец всё равно мечтал об отдельной комнате. И если бы не его некоторые "особенности", ему бы её точно и безоговорочно дали, но жизнь оказалась не так проста.

Дело в том, что на счету у Учихи Саске числится несколько попыток самоубийства, и последнее из них было три месяца назад — на выпускном вечере или около того. Из-за этого, его тот самый родственник решил, что неплохо будет в Университете поселить Саске в комнату с соседом. Это было непрямолинейным намёком, на то, что теперь тот не доверяет Учихе, и будет хорошенько присматривать за ним.

Саске устало бросил ключи на небольшой прихожий столик, вбитый у двери. Как бы он не хотел сейчас отдельную комнату, он подождёт, пока его сосед сам этого потребует. Он был уверен, что аура под названием "вякни и я тебя убью!", которая исходит не только из его темных глаз, но и от него самого в принципе, сделает это дело быстрее.

Не справедливо, что в общажных комнатах нет никакого способа разделить её напополам, именно поэтому у Саске не оставалось выбора, как показать всеми силами, что ему нужно уединение.

Вдруг его сотовый тихо зазвонил в кармане. Он очень не хотел его сейчас брать и сначала подумывал проигнорировать, однако то, что он проигнорирует звонок, гарантированно спасло бы его максимум минут на пять. Заботливый опекун примчался бы к нему в комнату и всё равно бы спросил как его дела — и почему он не брал трубку.

Раздражённо вздохнув, Саске достал ненавистное изобретение двадцать-первого века и включил "Принять вызов".

— Привет. Как живётся в новой комнате? — прозвучал как обычно в безразличном тоне вопрос в трубке.

— Нормально, — был ещё более безразличный ответ.

— Как обстановка? — без доли юмора спросил опекун.

— Уединение здесь явно не в чести, — ответил Саске, в душе скрипя зубами.

— В твоём случае, Саске, уединение опасно.

— В смысле? Я же сказал, что этого больше не повторится.

На том конце провода прозвучал усталый вздох.

— Ты говоришь мне это уже на протяжении десяти лет. Поэтому не удивляйся, что я больше тебе не верю. Знал бы я кем ты стал сейчас, я б раньше ни за что не оставил тебя одного дома.

Хатаке Какаши был законным опекуном Учихи Саске, и, несмотря на суицидность последнего, ни на минуту не отказался от своей должности. Он приютил мальчика десять лет назад, когда старший брат того — по имени Итачи — убил всю его семью. По началу эта заботы должна была достаться бывшему однокурснику и просто старому другу Какаши — Учихе Обито — который так же приходился крёстным Саске. Но его преждевременная смерть в результате несчастного случая сделала так, что теперь двадцативосьмилетний Хатаке стал приёмным родителем.

А Итачи до сих пор слыл страшным головорезом, за которого было назначаено не мало миллионов, и который до сих пор спокойно гулял по улицам.

Дело с передачей родительских прав было непростым. Самому Какаши в тот период только-только исполнилось восемнадцать, и если бы вдруг его день рождения выпал хотя бы на день позже заседания суда, ему бы не довелось приютить маленького Саске у себя дома, мальчика бы без вопросов отправили в детдом. Но всё улеглось и дело было закрыто.

Позже Хатаке стал преподавать в том же университете, что и закончил, и куда ныне поступил сам Учиха, — преподавал он английскую литературу.

Обычно в течение года Какаши ездил в Университет из штата Виктория, и ему вполне хватало времени на дорогу, так как уроки начинались у него с одиннадцати, и вплоть до семи вечера. Однако теперь, когда Саске начнёт жить в общежитии, будет нерезонно уезжать домой. Поэтому Хатаке сам переселился в общежитие для учителей, чтобы можно было быть поближе к своему нерадивому приёмному сыну.

И теперь Саске страдал вдвойне: сосед по комнате плюс супер-заботливый опекунище под боком.

— Могу я хотя бы со временем заиметь свою собственную комнату? – Учиха неосознанно сильнее сжал трубку в руке.

— Нет, Саске. Но не беспокойся, с тобой будет жить парень, который не будет лезть к тебе поболтать, он больше любит обитать в своих мыслях. Хотя его, конечно, очень радует общение со сверстниками, именно к тебе он вообще не подойдёт – зная твой страшный взгляд, могу это точно сказать.

— Вот именно, не понимаю, зачем вообще селить кого-то, если я его попросту вытурю своим присутствием?

— Потому что для меня так спокойнее, — был очевидный ответ. Саске тяжело вздохнул.

— Ну и? – он подошёл к стулу возле стола и включил лампочку, — Ты закончил?

— Да, я закончил, — без лишнего слова, Саске положил трубку и буквально кинул телефон на тумбочку, вместе с ключами.

На какую-то секунду он был абсолютно спокоен, но затем резко впечатал кулак в бетонную стену.

— Ненавижу…! — прорычал он, тем не менее содрогаясь от боли в запястии. Отняв руку от стены, он тут же прижал её к груди, вдохнув сквозь зубы, костяшки ломило по страшному, как при переломе, — Ненавижу тебя!… — повторил он всё так же злобно и очень-очень тихо, — Надеюсь, ты сейчас жив и здоров, потому что я не потерплю, если тебя убьёт кто-то другой, а не я.

Решив в последний раз насладиться тишиной и покоем общежития, которых завтра уже гарантировано не будет, Саске взял из шкафа полотенце и направился в душ.

— Наруто! Эй, Наруто, вставай!

Лохматая светлая голова поднялась из-под одеял, и тут же упала обратно.

— Ну ещё пять минут, — пробормотал Удзумаки, не открывая глаз.

— Наруто, за тобой приехал Дзирайа. Ты знаешь его – он уедет, если ты не поторопишься, — мозг Наруто медленно просыпался и начинал работать, на автомате, словно зомби, блондин выкарабкался из-под одеяла. Следующим логическим пунктом, который он отметил как необходимый, был туалет – и медленным шагом он направился к нему.

Хитоми проводила его взглядом и, закрыв дверь его комнаты, направилась на кухню накладывать завтрак. Её фирменный горячий кофе с пирожными уже были наготове, чтобы заманить Дзирая и заставить того дождаться её любимого внука, не смотря ни на что.

Наруто не торопясь чистил зубы, всё ещё до конца не проснувшись. Он вздохнул. Это было его последнее утро дома, так что – подумал он – старый извращенец братец Тсунаде мог бы и не возмущаться на счёт опоздания, ведь с этого дня больше не будет личной комнаты, не будет личного туалета и личного пространства. В общаге на этаже с ним будет жить как минимум 12 незнакомых парней – и один с ним в комнате.

Такая перспектива совсем не радовала.

После всех своих утренних дел, Наруто наконец-то спустился в кухню, одевшись в обычные джинсы и оранжевую футболку. Волосы после душа он так и не вытер, и теперь вода с них капала на плечи.

Хитоми, заметив намокшие плечи, укоризненно зацокала.

— Сколько вам лет, молодой человек? – спросила она, взяв с вешалки сухое полотенце и небрежно накинув его на голову внука.

Наруто сел за стол, вытирая голову и пробормотав что-то в приветствие Дзираю.

— Привет шпана! — бодро ответил ему ещё довольно молодого вида старик и, положив газету на стол, взялся пить приготовленный ему кофе, — Тсунаде сказала мне, что даст разрешение использовать тебя, как экспонат на лабораторной по анатомии через месяц, что скажешь? — весело заявил он.

— Ага, валяй, — равнодушно ответил Наруто, больше интересуясь завтраком, чем разговором.

— Ну, эй, я ожидал больше негодования, — немного разочарованно, однако, признавая своё поражение, сказал Дзирай.

— Не обращай внимания, — вмешалась Хитоми, — Он всё ещё в упадке духа от того, что ему предстоит жить с соседом, — засмеявшись, она заботливо начала вытирать ему волосы, которые неукротимо, но обаятельно торчали во все стороны.

— Ай, да ладно тебе, приятель, это же весело, — сказал Дзирай, и понял, что его слова нисколько не убедили блондина, так как тот, не поднимая головы, сосредоточенно пил сок.

Мужчина вздохнул, он, как и Тсунаде, знал Наруто от рождения, и поэтому принимал его упрямство за неотъемлемую черту характера. Ещё отец Наруто, когда учился в том же университете, хорошо запомнился Дзираю, ведь именно с его подачки старший Удзумаки начал серьёзно заниматься юриспруденцией, и в итоге стал детективом.

Для Дзирайа Наруто был, как родной внук, хотя он предпочитал считать его сыном, чтобы не чувствовать себя таким уж старым.

— У меня что-нибудь будет вести Орочимару? – спросил Удзумаки и Дзирай содрогнулся, мысленно ругая Тсунаде – почему та, как директриса, не сообщила об этом Наруто сама?

Хотя кому хочется получать в лоб лопатой, если это может случиться с кем нибудь другим.

Третий родственник неразделимой семьи Санинов, был Орочимару, который в отличие от своих брата и сестры, являлся без преувеличения мерзким типом. У них с Араши Удзумаки сложилась взаимная неприязнь ещё со школы, вечная репутация самого младшего в семье сделала Орочимару жадным и неприятным в общении человеком, вечно пытающимся доказать, что он лучше всех.

— Дзирай? – мягко спросила Хитоми, пристально глядя на мужчину. Тот тяжело вздохнул и принялся за чашку кофе.

— Да, он будет вести у тебя химию, — сказал он, стараясь не придать значения.

— Что?!!

Не смотря на то, что такая реакция от Наруто была ожидаема взрослыми, они всё равно чуть не подпрыгнули от громкости его голоса, что всё же случилось со стаканом апельсинового сока. Наруто от злости шиндарахнул им о стол так, что его содержимое разбрызгалось по скатерти.

— Он знает всё предмет лучше всех в Университете, — быстро оправдался Дзирай.

— Точно, и он быстрее всех в университете завалит меня на экзаменах!

— Да ладно тебе, Тсунаде этого не позволит, — возразила Хитоми, мягко стиснув своими морщинистыми руками его крепкие широкие плечи, — Она проследит за тем, чтобы он принимал у тебя зачёты честно.

— «Честно» у него в заднице лежит! – выпалил Наруто прежде чем смог сдержаться.

— Словечки, Наруто! – Хитоми пригрозила таким строгим голосом, что блондин выдавил тихое «Извини», опустив голову.

Затем пожилая женщина вздохнула и принялась вытирать разлитый сок.

— Всё будет нормально, вот увидишь, — оптимистично сказала она, но Наруто не видел ничего хорошего впереди. Уставившись в свою тарелку с завтраком, он понял, что вкус еды больше не доставит ему удовольствия.

Саске был зол. Крайне зол. Он хотел либо закричать, либо пристрелить кого-нибудь, кто первый попадётся ему в коридоре. Люди по соседству с ним не просто кричали, они орали на пределе громкости своего голоса, так, что можно было разобрать каждое сказанное за стенкой слово. Они топали по коридору, хлопали дверями, радовались, возмущались и, самое главное, ржали, как кони! Саске готов был убить их всех до единого!

Ладно то, что по логическому стечению обстоятельств, в общежитии не должно быть никого, но ведь такой галдеж стоял аж с восьми часов утра!!

Саске повернулся на кровати на бок и вскрикнул от испуга. Он чуть не упал с высокого края кровати, сосредоточенный на том, чтобы не слышать голосов, и, смачно матерясь на этот дурацкий край, он повернулся обратно к стенке. Высокие кровати, конечно, были очень удобны – для того, чтобы убираться под них вещи, – однако это было не безопасно для спящего на них человека.

Саске в тот момент просто воочию увидел, как он падает на пол, разбивая себе голову в кровь.

«С другой стороны, — подумал он с усмешкой, — Падение с кровати не будет считаться за самоубийство. Дурацким несчастным случаем, может быть, но никак не самоубийством.»

Хотя, Учиха понимал, Какаши в любом случае поймёт, что это было намерено, но другой вопрос, что он сможет с этим поделать?

Раздражённо скинув с себя одеяло, Саске спрыгнул на пол, и тут же тщательно заправил постель с быстротой курсанта. Складывая уголок к уголку, взбив подушку, он разгладил все складки на покрывале так, чтобы кровать была идеальной, и нигде ничего не торчало. Потом подошёл к шкафу и отыскал джинсы и выбрал чистую футболку цвета темного спафира, которая не была вчерашней, и оделся.

Дверцы шкафа были надежно захлопнуты ровно три минуты спустя. Затем он взял с тумбочки ключи и телефон и сунул в карман кошелёк – всё, что нужно, чтобы спокойной прогуляться по Вэйсбруку. Последнее, что Саске сделал, на ходу из комнаты глянул на себя в большое зеркало на двери. Внешности в целом его удовлетворяла, единственное, причёска всегда оставалась для него загадкой: она сохраняла одну и ту же форму даже после сна, – обаятельно торчала по всей затылочной части головы.

Итак, решив, что не к добру сидеть в комнате во время приезда своего соседа, Саске вышел в коридор и закрыл за собою дверь. Его мало того не радовали, но сильно раздражали приветливые голоса, желающие доброго утра. Он игнорировал прохожих, провожающих его недоуменными взглядами, и шёл по коридору, словно из брезгливости стараясь ни с кем не соприкасаться. Лестницу на первый этаж он преодолел в три прыжка, для него не существовало огромной массы людей, несущих коробки на верхние этажи и обменивающихся приветами, была только лестница и парадный вход в общежитие.

— Эй, подержи дверь, пожалуйста! – донеслось до него, как только но пересек порог и оказался на улице. Даже не пытаясь задержать закрывающуюся дверь, он надменно развернулся и увидел светловолосого парня, одетого во всё оранжевое, несущего огромную стопку коробок.

Щелчок и дверь захлопнулась, Саске не шелохнулся.

— Да, спасибо огромное, недоумок, — не растерявшись, отозвался блондин. Но Учиха и это не удостоил своим вниманием, хмуро проводив его взглядом. «Недоумок?… на себя посмотрел бы, мальчик-апельсин!» — подумал он, ленясь произнести это вслух, ведь кто в здравом уме будет таскать ярко-оранжевую одежду?

Саске направился прочь от общаги, в которой ему предстояло жить ещё целый год, и, не зная, куда ещё пойти, решил прогуляться до общежития учителей.

Ему меньше всего хотелось сейчас видеть Какаши, но ещё меньше он хотел оставаться в наводнённом шумными людьми трёхэтажном здании, лишённом уединения – со своим новым соседом по комнате в придачу!

К тому же ему не улыбалось завтракать не в общей столовой, а вот с опекуном, он мог хотя бы надеяться на личный завтрак.

Всего две минуты заняла ходьба от двери Робсона до дверей комнаты Хатаке, и всего четыре громких удара заставили ленивого учителя выйти на порог.

— Саске? – недоумённо спросил Какаши, на котором были одеты лишь домашние штаны и, конечно же, его не снимаемая маска,— Что ты тут делаешь? – сонными глазами он глянул на часы на руке. Их присутствие позабавило Саске, ибо он, как ни кто другой знал, насколько пунктуальным был его опекун.

— Столовая закрыта, а я, представь себе, есть хочу, — спокойно отчитался Учиха и, по привычке не дожидаясь приглашения в дом, прошёл мимо Хатаке прямиком на кухню.

— Да-да, и тебе доброго утра, — запоздало поприветствовал Какаши, зевая и закрывая дверь, и направился вслед за своим восемнадцатилетним ходячим недоразумением.

Всё что он мог делать, это наблюдать, облокотившись о дверной косяк, как это самое недоразумение достаёт всё, что только увидел съедобного, из холодильника и ставит на кухонный столик. Что именно нужно было брюнету, Какаши понятия не имел.

— Почему ты всё ещё носишь эту долбаную маску? – сухо спросил Саске, бросив куски ветчины на шипящую сковородку, его, кажется, не заботило, что тема его опекуну не по душе, как и звук, издаваемый жарящимся мясом.

— Никого не касается, как выглядит моё лицо, Саске, кроме меня, — спокойно отвечал Хатаке, зная, что, брюнету не важно, какой будет ответ, но он может зайти ещё дальше с расспросами, если на них не отвечать, — Поэтому какая разница, ношу я её или нет?

— Да, ты пытаешься скрыть от себя тот факт, что ты копия своего отца. Но ведь твой глаз всё равно видно, — проговорил Саске, ни на секунду не отвлекаясь от готовки.

— А что не так с моим глазом? – парировал учитель, не желая больше говорить на эту тему, но, зная, что если Саске это пронюхает, то наоборот продвинет её дальше.

— Он отвратителен, — впервые посмотрев опекуну прямо в глаза, ответил Учиха.

Какаши никогда не заботил его левый глаз настолько, чтобы скрывать его. История, приключившаяся с ним в детстве, оставила ему неглубокий шрам вдоль лица и красный цвет левой сетчатки. Глаз почти превосходно видел, хоть и получил небольшое кровоизлияние. Если Хатаке и приходилось первое время носить линзу, то только не для того, чтобы скрыть его цвет. Ему даже нравилось, ведь такое сочетание – разноцветные глаза – не каждый день встретишь.

Что же касается лица, то тут все было гораздо сложнее. Какаши не был уродом, скорее наоборот, многие могли бы посчитать его красавчиком – по крайней мере те, немногие, кому удосужилось увидеть его лицо, именно так и считали.

Учиха Саске видел его лицо всего пять или шесть раз, хотя жил с ним под одной крышей уже больше десятка лет! Тема была очень болезненная для его опекуна поэтому Саске избегал спрашивать причину, по которой он её носит. Он мог спросить почему он все ещё её носит, но не дай бог ему было спросить что-нибудь ещё.

Как то он попытался такое сказать, и Какаши в ответ жестоко ответил ему, сыграв на теме его старшего брата, чем довел Саске до очередного нервного срыва. Позже Хатаке не раз винил себя за этот ненужный всплеск, зато Саске уяснил свой урок – никогда не спрашивать опекуна по поводу причин ношения его маски.

Какаши выдернул из его воспоминаний звук поставленных на стол тарелок с едой. Саске, явно не заметивший отсутствующего взгляда мужчины, сел и принялся есть.

— Спасибо, — Хатаке с ловкостью официанта поднял тарелку на ладони и направился в свою комнату.

— Хм, — Саске хитро осклабился, — Уверен, что меня можно оставлять один на один с комплектом кухонных ножей? — осведомился он без тени шутки.

— У тебя в запасе слишком мало времени, не думай, что я этого не знаю, — спокойной ответил опекун и направился к себе наверх. Вот уже восемь лет они ели одну и ту же еду в разных комнатах.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   52


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница