Социальное предпринимательство как гибрид бизнеса и нко и его социальный потенциал в россии




Скачать 129.15 Kb.
Дата27.09.2016
Размер129.15 Kb.

А.А. Московская

Государственный


университет –
Высшая школа экономики


СОЦИАЛЬНОЕ
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО
КАК ГИБРИД
БИЗНЕСА И НКО
И ЕГО СОЦИАЛЬНЫЙ
ПОТЕНЦИАЛ В РОССИИ
1







В конце XX – начале XXI вв. в индустриально развитых и развивающихся странах стали активно развиваться «гибридные» организации, сочетающие со­циальную миссию с экономической деятельностью на рыночных условиях. К уже существовавшим ранее кооперативам, корпорациям развития местных сообществ, некоммерческим гражданским организациям, оказывающим платные услуги, добавились соглашения о добросовестной торговле, проекты поддерживающего бизнеса для уязвимых социальных групп (affirmative busines­ses), структуры так называемого межсекторного взаимодействия государства, бизнеса и НКО (обычно на территориальном уровне), формы «социально ответственного бизнеса», социальные предприятия. В связи с этим появились неожиданные тер­мины – «венчурная филантропия», «филантропренерство», организации «Основания пирамиды» (Base of the Pyramid), «социальное предпринимательство» и т.п. [Alter, 2007].

Где в этом спектре находится социальное предпринимательство или оно объединяет все разнообразные социально-экономические инициативы, сочетаю­щие социальные и экономические цели?

Исследования социального предпринимательства получили распространение на Западе в последнее десятилетие. При этом все чаще исследователи настаивают на ограничении понятия социального предпринимательства для изучения его специфики и перспектив. Их доводы просты и резонны: если общественный запрос на социальное предпринимательство не будет удовлетворен из-за того, что под его «вывеской» окажется слишком много непредпринимательских по сути и, возможно, экономически и социально неэффективных организаций, явление окажется дискредитированным. И тогда «зерно настоящего социального предпринимательства может быть утеряно» [Martin, Osberg, 2007, p. 30].

Социальное предприятие как организованный субъект социального предпринимательства – это организация, реализующая социально значимую цель (достижение социального блага, уменьшение социального зла путем улучшения положения и возможностей целевых социальных групп) средствами бизнес-ор­ганизации. При этом социальная цель является главенствующей, а экономическая (получение прибыли) – подчиненной. Такое сочетание производства «социального» и «экономического блага», с одной стороны, обеспечивает самоокупаемость организации, а с другой – ее независимость от грантов и пожертвований, а значит – от изменчивости политики общественных фондов, государственных органов и частных компаний. Такая двойственность служит прочной базой устойчивого развития и усиления влияния на условия социальной и экономической жизни целевых групп, а с ними – общества.

Наиболее цитируемое в науке определение социального предпринимательства принадлежит Г. Дизу. Он выделил пять факторов, определяющих социальное предпринимательство [Dees, 2001, p. 4]:



  1. принятие на себя миссии создания и поддержания социальной ценности (блага);

  2. выявление и использование новых возможностей для выполнения своей миссии;

  3. осуществление непрерывного процесса инноваций, адаптации и обу­чения;

  4. решительность действий, не ограничиваемая располагаемыми ре­сур­сами;

  5. высокая ответственность предпринимателя за результаты своей деятельности – как перед непосредственными клиентами, так и перед обществом.

Однако в этом определении затушевана «двойственность» социального предпринимательства. Для самого Диза экономическое и рыночное подразумевается в категории «предпринимательство», поскольку он развивает теорию пред­принимательства, берущую начало в работах Р. Кантильона и Ж.-Б. Сэя, и развитую далее Й. Шумпетером и П. Друкером. В то же время наличие инноваций, поиск и реализация новых возможностей – необходимое, но не достаточное условие социального предпринимательства как экономической деятельности на рынке. Инновации и комбинация ресурсов присутствуют во многих видах творчества и общественной деятельности, которые необязательно являются самоокупаемыми и экономически устойчивыми. Примером этого рода служит, например, работа кинорежиссера или деятельность успешной организации некоммерческого сектора. Последняя изыскивает возможности и нередко искусно «комбинирует» донорские ресурсы для поддержки целевой социальной группы, однако не функционирует как бизнес-предприятие и поэтому не является устойчивым агентом рынка.

Независимо от формального статуса организации при установлении разграничений между социальным предпринимательством и другими «социально-экономическими гибридами» важно, как соотносятся прибыльная и неприбыльная деятельность. Речь идет не об индивидуальной мотивации, но о том, в какой степени социальная цель организации – производство социального блага сохраняет устойчивость и приоритет перед производством экономического блага и обеспечением экономической устойчивости. Например, К. Альтер [Alter, 2007] считает, что для того чтобы коммерческие задачи с течением времени не подменили некоммерческие, необходимо, чтобы собственником социального предприятия была общественная или некоммерческая организация, а не бизнес-компания. По мнению С. Осберг и Р. Мартина, различие между социальным и коммерческим предприятием лежит не в плоскости мотивации (делать ради денег или из альтруизма), а в сфере характеристик «предвосхищаемой и производимой ценности». В случае обычного предпринимательства это – рыночная ценность, которая может быть выражена в категории дохода. В случае социального предпринимательства это – ценность, выражаемая в пользе, которую получает значимая часть общества или общество в целом от произведенной социальным предпринимателем «крупномасштабной трансформации» [Martin, Osberg, 2007, p. 34–35]. Развивая эту мысль, можно утверждать, что «крупномасштабная социальная трансформация» так же может предохранить функцию производства социального блага от перерождения в чистую коммерцию и поддержать приоритет социального над экономическим. Еще одним средством поддержания устойчивости социальной миссии служит построение поддерживающей «ценностной социальной сети» [Mair, Schoen, 2005]. В связи со сказанным теоретиков социального предпринимательства можно подразделить на две группы – тех, кто делает основной акцент на преобразовании, и тех, кто рассматривает социальное предприятие как бизнес-модель. В первом случае во главу угла ставится новаторство и социальное изменение, во втором – воспроизводство механизма комбинирования социальных и экономических ресурсов.

В социальном предпринимательстве все чаще видят перспективную форму решения социальных проблем в рыночных условиях. Этот интерес подстегнули последствия глобализации: углубление социального и экономического неравенства между странами и территориями, расширение социальных потребностей на­селения, снижение эффективности традиционных институтов гражданского общества и государства в попытке ответить на эти вызовы, распространение сетевой социальной структуры и сетевого взаимодействия и пр. От социального предпринимательства ждут полезных для себя решений как некоммерческий сектор, занятый решением социальных проблем, так и социально ответственный бизнес.

Для некоммерческого сектора актуальность социального предпринимательства определяется усилением конкуренции между НКО (за ресурсы государства и благотворительных фондов); сокращением традиционных форм фи­нансирования и снижением их надежности; приходом бизнеса в общественный сектор; ростом конкуренции между НКО и бизнесом в удовлетворении общественных нужд; повышением требований доноров к финансовой и деловой ответственности НКО.

Для бизнеса интерес к социальному предпринимательству вытекает из принятия стандартов «социально ответственного поведения». С одной стороны, в последние 10–15 лет меняются формы благотворительности – по профессионализму и результативности она приближается к бизнес-стандартам. С другой стороны, само улучшение социальной среды, в окружении которой работает бизнес, способно обеспечить ему конкурентные преимущества. М. Портер счи­тает, что «использование филантропии для улучшения конкурентной среды ставит в один ряд социальные и экономические цели и улучшает долгосрочные перспективы развития компании» [Porter, Kramer, 2002]. Логика дальнейшей эволюции ведет к превращению благотворительного проекта в социальное пред­приятие, способное к воспроизводству и устойчивому развитию уже без помощи «материнской» организации.

Несмотря на то, что социальное предпринимательство распространено по­всеместно, наиболее яркие примеры связываются со странами третьего мира – Бангладеш (банк и сеть «Грамин»), Египет (группа «Секем»), Индия (клиника глазных болезней Аравинд) и пр. Именно в этих странах поначалу небольшие социальные предприятия превратились в корпорации и эффективные институты социального и экономического развития, оставаясь экзотическими бизнес-про­ек­тами. Разумеется, отчасти это связано с бедностью стран. Например, по дан­ным банка «Грамин», в 1994 г. его вклад в ВНП страны составлял 1,5%, что сопоставимо с долей компании «Уолл-Март» в ВНП США. Кроме того, возможно, в этих странах существуют особые условия, способствующие развитию гибридных социально-экономических форм. Не является ли социальное предпринимательство способом преодоления трудностей именно для развивающихся экономик, занимая в развитых странах скорее маргинальное положение? И где Россия находится в этом процессе?

Известно, что развивающиеся экономики характеризуются многоукладностью, т.е. одновременным присутствием институтов и хозяйственных форм, свойственных традиционному, индустриальному и постиндустриальному обществу. Относительная устойчивость некоторых из них поддерживается образованием социально-экономических «кластеров» – устойчивых сообществ, объединенных общими ценностями, особенностями экономического производства и кооперации, территорией, формами занятости и пр. Почему эти особенности важны для социального предпринимательства? Во-первых, они являются его питательной средой. Социальные предприятия и становятся тем организацион­ным «социально-экономическим гибридом», который использует одновременно рыночные и нерыночные формы воспроизводства и взаимодействия для сочетания социальной миссии и экономического успеха. Во-вторых, институты и устойчивые практики, образующие такие кластеры, служат одновременно и ценностной сетью, и источником ресурсов для социального предприятия. На важность создания ценностной сети и тщательной разработки ресурсной стратегии на ранней стадии развития организации указывают Д. Мэйр и О. Шон из университета Наварры в Барселоне в работе «Бизнес-модели социального предпринимательства» [Mair, Schoen, 2005, p. 12, 15].

В качестве ресурсной сети кластер-сообщество обеспечивает социальное предприятие ресурсами (человеческими, материальными), во-первых, непрерывно, во-вторых, с издержками ниже рыночных, что позволяет социальным предприятиям извлекать прибыль в условиях, невозможных для других игроков, либо конкурировать с гораздо более сильными рыночными игроками. В ка­честве ценностной сети кластер-сообщество, с одной стороны, оправдывает и поддерживает систему обеспечения ресурсами, а с другой – предохраняет производство социального блага от эрозии и превращения двойственного по целевой функции социального предприятия в обычную коммерцию.

Это как будто подтверждает предположение, что социальное предпринимательство – феномен третьего мира, превращающий недостатки социально-экономического уклада (отсталое хозяйство традиционного типа) в достоинство (решение проблем уязвимых групп их собственными силами). И наоборот, лю­бые социально-экономические кластеры, основанные на традиционных отноше­ниях, в развитом индустриальном обществе поглощаются рынком. Однако не все так просто. Во-первых, разрушение и распад отношений традиционного общества под воздействием рыночных механизмов и, добавим, урбанизации в странах третьего мира иногда происходит быстрее, чем распад этнических, религиозных, профессиональных сообществ в развитом индустриальном мире. Собственно образование сообществ-кластеров происходит в тех сферах, куда ограничено проникновение рынка. Неслучайно созданный М. Юнусом для под­держания собственной социальной базы «Грамин Телеком» существует как внутренняя сеть сообщества и не объединен в единую сеть с национальными телекоммуникационными компаниями. Наоборот, социальная сеть Института здоровья одного мира, разрабатывающего недорогие лекарства для лечения инфекционных заболеваний в развивающихся странах, состоит из профессионалов развитых стран и опирается на ценности «социально ответственного» современного профессионального сообщества медиков и филантропов.

Во-вторых, как отмечал М. Кастельс, развитие современных информационно-коммуникационных технологий ведет не только к объединению и взаимозависимости рынков и сообществ, но также к фрагментации и дезинтеграции, усиливая, так сказать, «малую идентичность». В этом есть свои позитивные последствия – усиление групповых связей регионального, этнического, религиозного, профессионального и пр. характера, подкрепленное современными средствами ИКТ, способно создать серьезную базу для развития социальных предприятий. Данная перспектива лучше просматривается как раз в развитых индустриальных странах, так как здесь ИКТ получили большее распространение и в полной мере можно говорить о двойном назначении «сети» – как социальной и технической поддерживающей структуры.

В то же время для того чтобы сеть выполняла функцию поддерживающей структуры для социального предприятия, она должна объединять людей по нескольким признакам – социальному и экономическому, ценностям и интересам. В развивающихся странах, сохраняющих признаки традиционного общества, об­щие ценности, социальная структура и хозяйственная кооперация едва отделимы друг от друга (отчего и представляется, что социальное предпринимательство лучше приживается в развивающихся странах). В развитом индустриальном мире сочетание различных признаков формирования социальной общности имеет более рациональный и явный характер. Сочетание общих ценностей с общими профессиональными интересами в развитых странах является распространенной формой объединения в социальную сеть для развития социального предприятия. Дополнительное значение при этом имеет общность местоположения и традиции территории.

Использование региональной и социокультурной общности как базы для развития социального предпринимательства можно было обнаружить в развитых странах довольно давно. Мэйр и Шон подробно описывают историю мондрагонских кооперативов в Баскской провинции Испании. Компания объединила цели бизнеса с демократическими методами организационного поведения, включая создание рабочих мест, личное и профессиональное развитие работников, социальное развитие территории. Помимо социальной и культурной обособленности от Испании, которую баски тщательно оберегают, цементирующим социальным фактором стали исторические производственные традиции. Окрестности Мондрагона издавна славилась сталелитейным производством, пришед­шим в упадок к середине ХХ в. Первым шагом нового кооперативного движения стала школа политехнического образования для местной молодежи, созданная по инициативе молодого священника в конце 1940-х гг. Затем в начале 1950-х гг. выпускники школы организовали собственный бизнес. Сегодня «Мондрагон корпорасьон кооператива» по размерам доходов является седьмой по величине бизнес-группой Испании. По свидетельству Мэйр и Шона, МКК является лучшим примером развития социальной сети на основе общих ценностей [Mair, Schoen, 2005, p. 12].

Каковы перспективы России в развитии социального предпринимательства и нужно ли это? На вопрос о пользе социального предпринимательства ответить утвердительно легко, поскольку нерешенность многих социальных проблем и снижение государственной ответственности за социальную защиту граждан ставит Россию в ряд скорее развивающихся, чем развитых стран. Ограниченное влияние гражданских организаций в России на реализацию социальной политики и социальную защиту населения также свидетельствуют о необходимости поиска новых подходов к производству социальных благ. В то же время дальнейшие рассуждения о потенциале социального предпринимательства в России показывают, что на этом сходство со странами третьего мира заканчивается.

В этой связи следует разделить два комплекса проблем. Один связан с организационной базой социального предпринимательства в сфере некоммерческого и коммерческого секторов. Другой – с социальной базой социального пред­принимательства, т.е. того, в какой мере создание новых и укрепление старых общностей может быть питательной средой и поддерживающей социальной структурой для создаваемого социального предприятия.

Неразвитость некоммерческого сектора в России имеет множество причин, обсуждение которых находится за пределами данной темы. При всей специфичности предшествующего опыта России и сегодняшних институциональных барьеров для развития «малых организаций», как некоммерческого, так и коммерческого характера, наш неразвитый сектор НКО переживает те же проблемы и кризис, которые фиксируют западные исследователи НКО в своих странах (см. выше). Несмотря на это, организации, работающие с профессиональным менеджментом, основывающие свою повседневную деятельность на анализе информации о своем сегменте социальных услуг и особенностях целевых групп населения, умело диверсифицирующие донорские источники так, чтобы сохранить независимость от каждого из них, имеют навыки и базу для создания социальных предприятий.

В то же время перспективным инициатором создания социальных предприятий в России следует считать коммерческий сектор, прежде всего, крупный бизнес, а также независимо от размера – бизнес, работающий в моноотраслевых территориальных образованиях, развитие социальной среды которых во многом ложится на его плечи и в котором он заинтересован не меньше, чем население. Но главным вопросом развития социального предпринимательства следует считать возможности новых и старых социальных связей, способных играть роль поддерживающей социальной и ценностной среды, а также служить ресурсной базой социального предпринимательства в России.

Из «старых» социальных «структур» в России жизнеспособность сохраняют религиозные общины – христианские, мусульманские, иудаистские и др. Дру­гой базой общности старого типа служат этнические сообщества, в основе которых также лежит религиозная этика. Что касается хозяйственной базы традиционной культуры, то в этнически русских регионах она во многом ликвидирована даже в зоне успешного земледелия европейского юга. Возможно, ресурсы образования общностей на основе сельскохозяйственной кооперации в России не исчерпаны. Но в целом в России, как и во многих развитых индустриальных странах, способность очагов традиционной культуры формировать поддерживающую ценностную сеть для потенциальных социальных предприятий ограничена и не поддерживается устойчивыми формами хозяйственной жизни (кластер-сообщества не образованы). В связи с этим необходим более де­тальный анализ западноевропейского и американского опыта социального предпринимательства в той части, в которой он в наименьшей степени опирается на религиозную этику, для того, чтобы понять, в какой мере рационально сформированные ценностные сети являются жизнеспособной социальной структурой сами по себе и в отношении социального предпринимательства.
Литература
Alter S.K. Social Enterprise Typology // Virtue Ventures LLC. 2007. November 27.

Dees J.G. The Meaning of Social Entrepreneurship. Center for the Advancement of Social Entrepreneurship. Duke University's Fuqua School of Business, 2001.

Mair J., Schoen O. Social Entrepreneurial Business Models: An Exploratory Study. ESE Business School, University of Navarra. WP № 610. October 2005.

Martin R.L., Osberg S. Social Entrepreneurship: the Case for Definition // Stanford Social Innovation Review. Spring, 2007.

P

orter M., Kramer M. The Competitive Advantage of Corporate Philanthropy. Harvard Business Review Article, 2002.



1 Доклад является развитием работы, начатой автором совместно с М.Л. Баталиной и Л.Д. Тарадиной в рамках проекта «Анализ состояния и тенденций развития социального предпринимательства в России с учетом возможностей применения опыта развитых индустриальных стран и подготовка предложений по внедрению инвестиционных проектов, реализующих принципы социального предпринимательства в условиях России». Проект осуществлен в ГУ ВШЭ под руководством автора по заказу регионального общественного Фонда «Наше будущее». Итоги этой работы готовятся к печати.





База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница