Валерий Ильин Археология детства Психологические механизмы семейной жизни




страница9/13
Дата25.08.2016
Размер2.85 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

“Мама! Откуда я здесь взялся?” — задает вопрос мальчик, вернувшись из детского сада. Мама, смутившись, затягивает знакомую песню про аистов и капусту. Ребенок, внимательно выслушав, говорит: “Гм! Все это очень интересно! Но учительница сегодня спрашивала, кто откуда приехал. Мэри — из Калифорнии, Джо — из Техаса. Я хотел узнать, откуда я”.

Отдавая себе отчет в присутствии сексуальных мотивов в психической жизни и поведении детей в период от трех до шести лет, не стоит в то же время и преувеличивать их значение.

“Эта “генитальность”, безусловно, рудиментарна, она — ожи­дание чего-то и часто бывает практически незаметной. Если ее специально не провоцировать соблазном или подчеркнутыми запрещениями и угрозами “отрезать это” или особыми обычаями вроде сексуальных игр в детских группах, то такая генитальность может проявляться разве что в каких-то особо завора­живающих переживаниях, которые вскоре становятся настолько пугающими и бессмысленными для ребенка, что подвергают­-
ся репрессиям. (Имеется в виду, подавляются самим ребенком. — В.И.)”13.

Не случайно сам Фрейд следующий этап развития человеческой личности характеризовал как период латентной (скрытой) сексуальности, когда сексуальные мотивы отходят на второй план и практически не проявляются в мыслях, фантазиях и поведении ребенка.

Итак, при благоприятном развитии главным фактором формирования личности с трех до шести лет является “высвобождение детской инициативы и чувства цели для выполнения взрослых задач”14.

Глава 6


Ребенок выходит в свет

Бумажные самолетики и деревянные кораблики,

или Потребность в созидании

Практически все современные психологические школы сегодня сходятся на том, что к шести годам в жизни человека наступает момент, когда он в наибольшей степени готов к систематическому обучению. Обучению как собственно научному, заложенному в школьной программе, так и социальному, — на новом, более высоком уровне. В этот период, получивший в психоанализе название латентного, на первый план с точки зрения личностного развития выходит потребность ребенка реализовать сформировавшиеся в большей или меньшей степени за предыдущие годы базовое доверие к миру, автономию и инициативу в самостоятельной деятельности. И не просто в деятельности вообще, такой, как, скажем, игра, а в деятельности целенаправленной, результатом которой стал бы некий продукт, представляющий собой ценность и пригодный к употреблению. Эту потребность Э. Эриксон охарактеризовал как чувство созидания1. Не случайно, начиная примерно с шести лет, на смену пристрастию многих детей все разобрать до винтика приходит желание что-то смастерить, сшить, починить. Причем непременно самостоятельно. Помню, летом на даче, когда мне было лет семь, отец научил меня вырезать из дерева пистолеты, шпаги и парусники. Хотя в доме было достаточно игрушек, продукция собственной “оружейной фабрики” надолго стала моим любимым развлечением. Между прочим, заходя сегодня в магазин игрушек, я здорово завидую современным мальчишкам, имеющим такой огромный выбор сборных моделей. Но, достигнув школьного возраста, дети начинают реализовывать чувство созидания и создавать продукты не только в сфере, так сказать, материального производства.

С началом обучения в школе ребенок, что называется, выходит в свет. Он начинает проводить значительную часть своей жизни вне дома, вне родительской семьи. Ему необходимо найти новые способы взаимодействия с внешним миром, обрести в нем свое место, построить отношения с большим количеством новых людей, занять определенную позицию в социальном коллективе, каким является его класс. Все это он должен сделать опять-таки во многом самостоятельно, что диктуется как объективными потребностями развития личности, так и реальной жизненной ситуацией (положение дел в нашей школе, занятость родителей на работе и т.д.). Результат усилий ребенка в данной области также является некоторым реальным продуктом его деятельности. Продукт этот не только предназначен для непосредственного употребления, но и в значительной мере влияет на всю жизнь мальчика или девочки в новых условиях.

Третий важный аспект периода жизни человека от начала школьного возраста до наступления пубертата заключается в идентификации с родителем своего пола и формировании у мальчиков образа того, что есть мужчина и, соответственно, у девочек — того, что есть женщина. В первую очередь это касается внешнего, поведенческого уровня. Сформированный образ во многом определяет персону, то есть способ презентации себя, соответствующий сознательным намерениям человека и одновременно отвечающий запросам социальной среды. Персона также является продуктом, созданным ребенком, хотя она, пожалуй, в наибольшей степени зависит от внешнего воздействия.

Все перечисленные направления созидательной активности ребенка, отвечающей его внутренним потребностям и требованиям жизни, несут в себе общий глубокий смысл. Если продукты, полученные в результате усилий, оказываются качественными, эффективными в употреблении, ценными в глазах окружающих, то у человека формируется базовая, глубинная убежденность в собственной компетентности. В таком случае знаменитая формула трехлетнего человека “Я сам” дополняется очень важным словом “могу” — “Я могу это сам”, “Я справлюсь”. Это, если хотите, во многом психология победителя. Люди, обладающие такой внутренней убежденностью, сталкиваясь со сложной задачей, думают не о том, насколько она сложна, а над тем, как ее решить. И обычно достигают успеха. Неудача же для них — повод не опускать руки, а получить новые знания, изыскать дополнительные ресурсы и возможности.

В случае же, когда продукты, созданные ребенком, оказываются негодными, невостребованными и неоцененными, у него формируется глубинное осознание собственной неуспешности как деструктивная альтернатива компетентности. В этом случае комментарии, как говорится, излишни...

Именно так одаренные от природы и, более того, трудолюбивые музыканты оказываются в похоронных оркестрах. По-видимому, отсюда берутся “вечно вторые” спортсмены. Но речь здесь идет не только о профессиональной неуспешности. Неверие в свои силы и способности в семейной жизни ничуть не менее опасно, чем на ринге или в конструкторском бюро. Едва ли не каждый несчастливый в браке человек, с которым мне приходилось работать, будь то мужчина или женщина, начинал с того, что проблема не имеет решения, хотя вроде бы все старались, перепробовали и то, и это.

Итак, в первые годы обучения ребенку, чтобы не стать несчастным, важно убедиться в собственной компетенции. Можем ли мы ему помочь в этом? А можем ли мы ему “помочь” в другом — почувствовать себя неуспешным?

Давайте начнем с простого и очевидного — с конструкторов, моделей и деревянных корабликов. Вряд ли найдутся мамы и папы, которым нужно доказывать пользу и необходимость реализации сыном или дочерью потребности что-то создавать своими руками. Однако, когда доходит до дела, возникает масса проблем. Начиная от материальных (ведь конструктор “Лего” стоит о-го-го!) и кончая очень непростым вопросом о том, насколько допустимо оставить первоклассника наедине с молотком и пилой.

Еще хуже обстоит дело с нашим временем, настроением, самочувствием. И с тем, насколько все это совпадает с жизненными обстоятельствами наших детей. Иной раз папа, у которого сегодня выходной, а накануне на работе был удачный день, полный энергии и сил, предлагает сыну, у которого что-то не выходит с реализацией очередного творческого замысла, свою помощь и... наталкивается на категоричный отказ, а то и агрессию со стороны ребенка. Зато завтра, вечером в понедельник, который, как известно, день тяжелый, мальчишка донимает уставшего отца требованием оценить, что он там такое сварганил накануне.

Однако на предыдущих страницах мы уже сталкивались с ситуациями и покруче и, надеюсь, убедились, что они решаемы. Для того чтобы найти выход, мы с вами старались понять истинные мотивы поведения ребенка, найти подлинные причины собственной реакции на это поведение и объективно оценить ситуацию. Мы с уважением относились к потребно­стям сына или дочери и шли им на встречу настолько, насколько позволяли реальные обстоятельства, не забывая при этом и о собственных потребностях. Мы доверяли нашим детям и, в свою очередь, не пытались обманывать их. Я надеюсь, что вы имели возможность убедиться в эффективности такого подхода. Почему бы не использовать его еще раз?

Итак, ведущая потребность развития личности в возрасте, о котором идет речь, — убедиться в собственной компетенции. То есть создать нечто самостоятельно. Поэтому даже дети, являющиеся ярко выраженными экстравертами, в этот период нередко предпочитают мастерить что-то в одиночестве. Дадим им такую возможность. Даже если вы видите, что у ребенка не все получается, что он огорчен этим или злится, не бросайтесь на выручку, пока у вас не попросят помощи. Давайте поверим ему и на этот раз. Он в состоянии решить, нужен ли ему наш совет, и достаточно нам доверяет, чтобы обратиться за помощью, когда она действительно ему необходима. Если же вас просят что-то оценить или в чем-то помочь в неурочный час, когда у вас нет времени, сил или просто желания этим заниматься, скажите об этом прямо. Решите для себя, когда вы реально (не обязательно “завтра”) сможете уделить необходимое внимание просьбе сына или дочери, и обязательно скажите и об этом тоже. Снова поверьте, что ваш ребенок способен все правильно понять. Этим вы не причините ему боль. Наоборот, он лишний раз почувствует свою значимость от того, что с ним говорят серьезно и откровенно, как со взрослым. Боль может причинить беглый, незаинтересованный взгляд на то, к чему он приложил столько усилий, и формально-равнодушное “молодец, теперь иди спать”. Подобное отношение обесценивает не только плод созидания — оно обесценивает самого творца.



Самооценка как признание

собственной компетентности

Здесь я хочу сделать очередное отступление. Настал удобный момент поговорить о самооценке. Великий знаток детской души и семейной жизни, уже упоминавшаяся мною В. Сатир ставила самооценку на первое место среди факторов, определяющих успехи и неудачи в воспитании детей и развитии личности.

Под самооценкой она понимала “способность (или, наоборот, неспособность — В.И.) человека честно, с любовью и по достоинству оценить себя”.

“Человек, чья самооценка высока, создает вокруг себя атмосферу честности, ответственности, сострадания, любви. Такой человек чувствует себя важным и нужным, он ощущает, что мир стал лучше оттого, что он в нем существует. Он доверяет самому себе, но способен просить в трудную минуту помощи от других, однако он уверен, что всегда способен принимать самостоятельные решения, совершать обдуманные поступки. Только ощущая свою собственную высокую ценность, человек может видеть, принимать и уважать высокую ценность других людей. Человек с высокой самооценкой внушает доверие и надежду. Он не пользуется правилами, которые противоречат его чувствам. В то же время он не идет на поводу у своих переживаний. Он способен делать выбор. И в этом ему помогает его интеллект”2.

Самооценку В. Сатир ставила на первое место среди факторов, обеспечивающих функционирование семьи как “фабрики”, “где формируется физически здоровый, умственно развитый, чувствующий, любящий, веселый, настоящий, творческий, продуктивный человек”3.

Вообще говоря, самооценка начинает формироваться с момента появления человека на свет и, возможно, даже раньше — еще в материнской утробе. Но именно в рассматриваемый период она приобретает определяющее значение. Ведь приведенное описание человека с высокой самооценкой, — по сути, почти точное определение личности, чувствующей свою компетентность. Это может быть выражено примерно такими формулами: “Я могу”, “Я достоин”, “Я справлюсь”, “Это мне по плечу”.

С другой стороны, формулировки типа “Я слабый”, “Я некрасивый”, “Я не очень умный”, “У меня нет никаких талантов”, выражающие низкую самооценку, соответствуют неуспешности. Такие люди нерешительны, зависимы, необъективны, часто действуют под влиянием инфантильных чувств, не способны к прямым и честным отношениям с другими и подменяют их деструктивными психологическими играми. Ища оправдания собственным неудачам, они часто видят в окружающих исключительно отрицательные качества. Если в чьих-то монологах постоянным рефреном звучит, что кругом одни жулики, проходимцы, недоумки и прочие персонажи, характерные для уже знакомой нам “помоечной философии”, можно с очень высокой степенью вероятности предположить, что в глубине души наш собеседник не слишком-то высокого мнения о собственной персоне.

Как видим, заниженная самооценка есть фактор, крайне неблагоприятный для благополучного развития личности. Во взрослой жизни ее влияние на судьбу человека может проявляться как в обыденных неудачах — несложившейся карьере, несчастливой семейной жизни, — так и в экстремальных проявлениях. Абсолютное большинство преступников и наркоманов — люди с заниженной самооценкой. Про лиц, склонных к суициду, я уж и не говорю...

Добавлю, что и в явно завышенной самооценке нет ничего хорошего. Она толкает человека на попытки осуществления совершенно нереалистичных замыслов и проектов, что тоже, естественно, приводит к неуспеху.

В своей психотерапевтической практике я, как и многие мои коллеги, ставлю задачу привести самооценку человека к уровню, адекватному реальным возможностям его личности в текущий момент (идеальный вариант — чуть выше верхней планки этих возможностей). Но прежде чем это сделать, надо, естественно, измерить существующий уровень самооценки. Мы подошли к моменту, когда полезно и даже необходимо выяснить самооценку вашего ребенка.

Для этого совсем не обязательно обращаться к специалисту. Вот простой и доступный всем способ. Нарисуйте на чистом листе бумаги лесенку из 10 ступенек (для подростков это может быть просто вертикальная шкала от 0 до 10).

Дайте вашему ребенку следующую инструкцию: “Представь себе, что на верхней ступеньке этой лесенки находятся самые лучшие дети на свете — самые умные, красивые, веселые, находчивые. У них все получается, их любят родители, у них много друзей, они хорошо учатся. А на самой нижней ступеньке — те, кого часто бьют в школе и во дворе, с кем никто не хочет дружить, кто плохо учится, не может ни в чем добиться успеха, кого не очень любят даже мама и папа. Все остальные дети расположились на других ступеньках между этими крайностями. Одни выше, другие ниже. Как, по-твоему, где твое место на лестнице в данный момент?”.

Если ваш ребенок поместил себя на одной из трех нижних ступеней — это тревожный симптом. Увидев такую картину, задайте себе вопрос: когда и по какому поводу вы последний раз говорили сыну или дочери: “Ты у меня молодец!”? Если такое случалось давно или вы вообще затрудняетесь вспомнить что-либо подобное, — дело плохо. Похоже, назрела необходимость срочно пересмотреть кое-что в отношениях с ребенком, а быть может, и в семейном укладе в целом. Как видно, до сих пор вы исповедовали, уж простите за прямоту, не самые лучшие принципы воспитания, во многом противоположные всему тому, о чем у нас с вами шла речь до настоящего момента. Почему бы не взять на вооружение что-то из вышесказанного? Во всяком случае, хуже не будет. За это я вам отвечаю. Хотя бы потому, что хуже уже некуда!

С чего же начать в данной конкретной ситуации? Прежде всего — ни в коем случае не спешите переубедить ребенка, уверяя, что он лучше всех на свете. Результат будет прямо противоположным. Во-первых, вам не поверят. Во-вторых, увидят в такой реакции подтверждение собственной ничтожности. “Видно, меня и впрямь считают недоумком, коль скоро пытаются, как маленькому, откровенно вешать лапшу на уши и плюют на мое мнение даже относительно меня самого!”. Давайте опять-таки поверим ребенку и примем его мнение. Считаешь себя очень плохим, слабым, ни на что не годным — значит, так оно и есть. Кому и знать, как не тебе. Парадоксальным образом, мы тем самым не на словах, а на деле даем своему сыну или дочери реальную возможность ощутить собственную ценность. Ведь, быть может, впервые в жизни к ним отнеслись серьезно.

Далее. Если оказалось, что вы давно не говорили сыну или дочери: “Какой ты у меня молодец!”, — то у вас есть отличный повод сделать это прямо сейчас. Ведь, поставив себя на невысокое место, ваш ребенок продемонстрировал не только низкую самооценку, но и высокую критичность, возможно, объективность, безусловно — честность и мужество. Разве это не достойно похвалы?

Следующий шаг: принимая мнение ребенка о себе как о плохом, сосредоточить его внимание на том хорошем, что, разумеется, в нем есть, на тех успехах, которые были. Самое главное при этом — не поддаться соблазну легкого пути и не прибегнуть к игре и лукавству. Здесь необходим искренний интерес. Чтобы добиться этого и быть спонтанным, поставьте себе задачу: в беседе узнать о каком-то новом для вас достижении или неожиданном качестве ребенка. Обратите внимание на то, как изменится его лицо при приятном воспоминании. Вознаграждением за приложенные вами усилия будет искренняя улыбка и теплые, озорные, как солнечные зайчики, искорки в глазах. Это та самая печка, от которой можно танцевать дальше. Принцип все тот же. Не выискивая дутых поводов для похвалы, отмечать все реальные достижения, в какой бы сфере деятельности они ни лежали — будь то учеба, спорт, работа по дому или компьютерные игры. Кроме того, при организации семейного досуга, например, стоит постараться построить его таким образом, чтобы сильные качества ребенка оказались востребованными и объективно полезными.

Ну а как быть, если наше чадо по-хозяйски обосновалось на одной из трех верхних ступеней? Ну, во-первых, ни в коей мере не отказываясь от своих слов по поводу нежелательности откровенно и сильно завышенной самооценки, хочу, тем не менее, подчеркнуть, что для младшего школьника это не столь отрицательный фактор, как самооценка низкая. Кроме того, не исключено, что для столь оптимистичного взгляда на себя у ребенка имеются вполне веские основания. Между прочим, если все предыдущее его развитие протекало в благоприятных условиях, если отношения в вашей семье построены на принципах любви с открытыми глазами, то скорее всего так оно и есть. Поэтому, прежде чем делать какие-либо выводы, стоит задать несколько уточняющих вопросов. Ну, например: какие объективные данные подтверждают твое право на высокое место? В каких областях ты особенно успешен? Достиг ли ты в них совершенства или есть какие-то вещи, над которыми стоит еще потрудиться? А имеются ли у тебя недостатки? Есть ли среди твоих одноклассников или друзей кто-то, кто лучше тебя? Что ты думаешь о тех, кто не столь успешен?

Вы можете задавать и любые другие вопросы. Главное — прояснить: ребенок искренне верит в то, что его объективные достижения дают право на высокую позицию и при этом способен критично оценить себя, или же он просто субъективно убежден в собственной исключительности? В первом случае нет особых причин для беспокойства, даже если заслуги несколько преувеличены. А вот во втором есть повод задуматься и, быть может, что-то пересмотреть в отношениях с сыном или дочерью.

При этом, как и в случае с низкой самооценкой, главное — не поддаваться импульсам и не делать резких движений. Не следует сразу пытаться убедить ребенка в безосновательности его притязаний и уж тем более наказывать за это. Просто отмечая достижения ребенка, вводите в похвалу определенную дозу “антизазнайкина”. При этом ни в коем случае не нужно ничего придумывать и искусственно принижать или обесценивать. Помните, мы договорились говорить друг другу только правду и ничего, кроме правды? Ну, например, если ваш сын отличился в спортивных состязаниях, вы можете сказать что-то вроде: “Да, ты у меня молодец, и я горжусь тобой. Ты действительно лучше многих на беговой дорожке. Но только на беговой дорожке. И то, что твои сверстники бегут медленнее, ни в коей мере не озна­чает, что они меньше тебя заслуживают уважения”.

Эта простая, на первый взгляд, мера в большинстве случаев оказывается достаточной, чтобы ребенок не громоздил трон для собственного “Я” на вершину нашей воображаемой лестницы и видел в других достойных партнеров, а не копошащихся где-то у своих ног пигмеев, единственное предназначение которых — восхищаться его достижениями. Если же дело все-таки зашло слишком далеко, то хорошим выходом из ситуации мне представляется дать возможность ребенку на собственном опыте убедиться в несоответствии столь высокой оценки себя реальному положению вещей. То есть, как бы признав его исключительность, предоставить возможность самостоятельно действовать в тех ситуациях, где такая исключительность необходима для достижения успеха. (Кроме, разумеется, случаев, когда возможна реальная угроза жизни и здоровью ребенка.) Синяки и шишки, в которых некого винить кроме себя любимого, — лучшее лекарство от излишней самоуверенности и заносчивости. После такой “прививки” стоит честно и откровенно поговорить с ребенком о причинах неудачи и вместе с ним наметить более реалистичные цели.

Завершая наше исследование самооценки, можно предложить ребенку указать ступеньку, на которой в идеале ему хотелось бы находиться. Это будет показатель уровня притязаний. Чем выше такой уровень, тем лучше — за исключением опять-таки тех случаев, когда он абсолютно нереалистичен.

Простой способ обесценить

деятельность ребенка,

очень популярный у мам и бабушек

Однако вернемся к попыткам ребенка сделать что-то собственными руками и нашему отношению к таким попыткам. Уже понятно, что совершенно недопустимо эти порывы игнорировать и обесценивать. Между тем многие родители частенько прибегают к еще одному способу делать это. Им пользуются в основном мамы и очень часто бабушки, если они присутствуют в семье. Так что, милые женщины, внимание: камешек в ваш огород.

Если вы до сих пор не заключили со своим ребенком первый договор о правилах совместного совместного проживания (а иногда и при наличии такого договора), то вам, скорее всего, хорошо знакома такая картина: открыв дверь в комнату сына, вы видите заляпанный письменный стол и громоздящихся на нем пластилиновых чудовищ, пол, обильно усеянный частями не одного, а трех конструкторов, книжные полки, погребенные под громадьем недоделанных моделей самолетов. От шедевров юного гения, по сравнению с которыми знаменитый “сеятель” художника О. Бендера, выставлявшийся в городе Васюки, просто академическое произведение, вообще некуда деться. Устав от бесконечных, ни к чему не приводящих напоминаний, уговоров, скандалов и проникшись материнской жалостью (“Он у меня еще такой маленький. Устает в школе, там теперь такие нагрузки!”), вы дожидаетесь удобного момента, пока сына нет дома, и беретесь за дело. Вернувшись из школы или с прогулки, мальчик не узнает своего привычного угла... С девочками подобные проблемы чаще всего не носят столь масштабного характера, но тоже встречаются.

Между тем, мы с вами в предыдущей главе уже говорили о том, что чувствует человек интуитивного типа, оказавшийся в очень структурированном и упорядоченном мире, даже если этот мир создан его собственными руками, и как реагируют интроверты на непрошенное вторжение в их жизненное пространство. Мы знаем также, насколько важно для J-личности довести начатое до конца. И можем представить себе переживания такого человека, лишенного возможности сделать это, потому что кому-то пришло в голову выбросить в мусорное ведро главную башню волшебного замка, постройку которого предполагалось завершить вечером. И то обстоятельство, что люди, никогда не имевшие дела с волшебными замками или имевшие очень давно и подзабывшие, как они выглядят, приняли главную башню за изрезанную непонятно зачем бутылку из-под “Кока-колы”, не может служить утешением. Но дело не только в личностных особенностях наших детей.

Дорогие мамы! Будьте бдительны! Помните: всякий раз, наводя порядок в комнате ребенка в его отсутствие, вы незаметно для себя можете отправить на помойку не только волшебный замок, но и красавицу принцессу или гениальное изобретение или бесценное сокровище. И это будет воспринято сыном или дочерью как оценка созданного ими продукта, которому, оказывается, место на помойке...

Помню, много лет назад, будучи совсем еще “молодым специалистом”, я посещал семинары по методологии академика Н.Г. Алексеева. Для тех, кто никогда не сталкивался с методологией, скажу об одной особенности таких семинаров. Там очень много пишут и рисуют на обычной школьной доске. Причем пишут и рисуют самые разные люди и самые разные вещи. Естественно, периодически возникает насущная необходимость что-то стирать — доска ведь не безгранична. Как-то я обратил внимание на то, что всякий раз, перед тем как стереть какую-то надпись или схему, даже если она очевидно перестала быть актуальной для происходящего, а может быть, и изначально не была таковой, Никита Глебович обращался к тому, кто это написал с вопросом: “Вы позволите, я сотру?”. Однажды я поинтересовался, зачем он это делает. Алексеев ответил едва ли не возмущенно:

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница