Ф. Р. Штильмарк ИдеЯ абсолютной




страница1/9
Дата08.09.2016
Размер1.32 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
Ф.Р. Штильмарк

ИдеЯ абсолютной

заповедности

Помни праотцов — заповедного не тронь!


ББК 74.200.51

Б 33


Издание осуществлено

при поддержке

Фонда МакАртуров

Штильмарк Феликс Робертович

Идея абсолютной заповедности. Помни праотцов — заповедного не тронь! Составитель В.Е. Борейко. — К.–М.: Киевский эколого-культурный центр, Центр охраны дикой природы, 2005, ил. — 116 с. — (Охрана дикой природы. Вып. 52)

ISBN 966–581–644–6

В книге помещены работы выдающегося российского защитника дикой природы и классика заповедного дела, доктора биологических наук Ф.Р. Штильмарка, посвященные основополагающему принципу отечественного заповедного дела — абсолютной заповедности.
ББК 74.200.51

© Штильмарк Ф.Р., 2005

© Киевский-эколого-культурный центр, 2005

© Центр охраны дикой природы, 2005


Оглавление
А. Зименко. Очевидность абсолютной заповедности. Предисловие 4

В. Борейко. О Ф.Р. Штильмарке и этой книге (От составителя) 8

В. Борейко. Идея абсолютной заповедности. Перечитывая

Г.А. Кожевникова и Ф.Р. Штильмарка. (От составителя) 12

Принципы заповедности (теоретические, правовые

и практические аспекты) 19

Определение и смысл заповедности 40

Эволюция представлений о заповедности 42

Абсолютная заповедность — как высшая форма

экологической этики 44

Абсолютная заповедность — последний оплот реальной

охраны дикой природы 48

Заповедное в загоне 51

Где закон — там и неправда 58

Принципы заповедности и развитие системы

биосферных заповедников 64

Природные заповедники России как социально-общественный

феномен 69

Один из классиков отечественного охотоведения

и заповедного дела 79

Мысли об абсолютной заповедности 83

Сочетание научных и морально-этических аспектов

в заповедном деле 92

Как феникс из пепла 96

Не перейти грань! 103

Нет экотуризму в заповедниках 106

«Помни праотцов — заповедного не тронь!» 108
Очевидность абсолютной заповедности

Предисловие


Что имеем — не храним;

потерявши — плачем.

Козьма Прутков
Об очевидном писать сложно. Ведь, казалось бы, и так все и всем ясно...

Еще со школьно-кружковских времен необходимость строгой заповедности, ее суть и достоинства представлялись нам (группе юннатов — энтузиастов полевых выездов в окрестности заповедников и на их научные стационары) настолько однозначными, естественными и само собой разумеющимися, что и добавить к этой простой и известной истине было просто нечего.

Сохранение природы выгодно, в том числе — экономически. Это не самое очевидное для неспециалистов заключение многократно доказано. Оно становится понятно все большему числу людей именно сегодня, когда на борьбу с последствиями распространяющихся по всему свету стихийных бедствий, вызванных глобальными изменениями климата, расходуются огромные средства. Нетрудно также понять, что при нынешних темпах разрушения живой оболочки Земли финансовые и материальные затраты на поддержание приемлемых для человека условий существования уже в обозримом будущем многократно возрастут.

Выгодно не только сохранять природные сообщества, но и восстанавливать нарушенные, несмотря на дороговизну таких мероприятий. И это тоже очевидно. Хотя для многих россиян откровением, вероятно, станет тот факт, что в Европе уже не один год восстанавливают неразумно уничтоженные в свое время естественные сообщества, стремясь воспроизвести не просто лесные массивы, не только ландшафтный облик той или иной местности, но до деталей воссоздать ее изначальные природные особенности (вплоть до прихотливых меандров ручьев). В США замахнулись, казалось бы, на невозможное — избавить островные экосистемы от крыс, проникших туда с помощью человека десятки и сотни лет назад. Ради восстановления естественного природного состояния этих островов вкладывают немалые средства, и не только потому, что страна богатая.

Очевидно, что для эффективного сохранения природных сообществ необходимо применять разумное сочетание различных методов. Многообразие проявлений живой природы и форм природопользования, обеспечивающее устойчивость биосферы и человечества к всевозможным неблагоприятным факторам и катаклизмам, требует разнообразных направлений, методов и технологий охраны природы. Сформулировав концепцию строгой заповедности и воплотив ее в системе российских заповедников, Россия обогатила мировую природоохранную теорию и практику.

Сегодня без развитой системы охраняемых природных территорий (ОПТ) полноценное сохранение природного наследия невозможно. Разве это не очевидно?! Однако российские природоохранные хроники последних лет свидетельствуют об обратном — о полном непонимании властями этих и других стратегически важных экологических проблем, о преступном пренебрежении и равнодушии к ним.

Очевидно и то, что ОПТ должны быть разными: по статусу, задачам, режиму охраны, системе управления. Попытки втиснуть их в чрезмерно узкие формализованные правовые рамки несостоятельны. В таких случаях говорят о слабости законодательства, скромно умалчивая, что, на самом деле, оно просто не соответствует богатству и разнообразию реальной жизни. Не менее ущербна практика нивелирования смысловых особенностей разных типов ОПТ, когда, к примеру, биосферные резерваты практически приравнивают к заповедникам, а заповедники заставляют следовать по пути развития национальных парков, используя лукавую аргументацию о недостатке средств и необходимости их зарабатывать.

Недальновидность экономии на заповедниках и, в целом, на сохранении живой природы также очевидна. Благодаря еще относительно обширным природным участкам, сохранившимся в естественном состоянии, благодаря системе охраняемых природных территорий разного ранга и статуса Северная Евразия оказалась в несколько более выгодном положении перед лицом стремительно надвигающегося климатического кризиса. «Экологический щит» достался нам практически бесплатно, поскольку те бюджетные крохи, которые выделялись на развитие заповедников и других ОПТ, на природоохранные программы и мероприятия, сложно воспринимать всерьез. Казалось бы, пора оценить этот драгоценный дар по достоинству, но российские правители упорно не желают отказываться от мнимой, а по сути расточительной экономии.

Заповедники — «генофонд» природы казахской, российской, украинской... Простая и понятная истина, и как всякая иная известная истина, она очевидна. Можно ли измерить привычными для нас мерками ценность генофонда человечества или, скажем, коллекции Н. И. Вавилова — генофонда культурных растений мира, многие из которых уже не существуют в природных условиях? Вправе ли мы бездумно лишать наших потомков будущего, не признавая очевидную необходимость сохранения эталонов живой природы в ее пусть относительно целостном, но все еще диком состоянии? В чем тогда смысл существования человека, если не в заботе о благополучии своего рода? Проблема абсолютной заповедности, таким образом, лежит в плоскости морали, нравственности и этики, к чему естественным образом пришел в своих размышлениях Ф. Р. Штильмарк.

Не менее очевидно, что заповедники стран бывшего Советского Союза — это не только наше природное наследие, но еще и общенаучное культурное достояние (всемирно, кстати говоря, признанное), о чем проникновенно говорит автор публикуемых в сборнике статей. Достояние, сохраненное бескорыстным трудом нескольких поколений блестящих ученых и практиков, чей энтузиазм и преданность заповедному делу порой достойны школьных учебников.

Наконец, совершенно очевидна актуальность и востребованность практического воплощения концепции строгой заповедности. Любому из нас ясно, что медицина, опирающаяся исключительно на наблюдения патологоанатомов, немыслима. Так и эталоны естественных, т. е. ненарушенных или малонарушенных экосистем жизненно необходимы человечеству. Вслед за Россией международное сообщество приступило к реализации этого нехитрого принципа путем создания всемирной сети биосферных резерватов, заповедные ядра которых по функциям и режиму охраны очень близки российским заповедникам в классическом их понимании.

Можно было бы и продолжить перечень аргументов в пользу абсолютной заповедности. Но стоит ли, ведь все и так очевидно. Правильнее перечитать классику: «Глубочайшая по своей духовной силе и научной значимости идея строгой заповедности, то есть полного прекращения прямого воздействия человека на природные комплексы, которая всегда теплилась и сохраняется в наше время как некий подземный огонь в пластах торфа под снегом, возродится заново, будет признана наукой, получит общественное признание и войдет в практику отечественных заповедников». Так Ф. Р. Штильмарк подвел итог размышлений о строгой заповедности в одной из своих последних статей. Лучше не скажешь...

Алексей Зименко,

генеральный директор Центра охраны дикой природы


Владимир Борейко

О Ф.Р. Штильмарке и этой книге

От составителЯ
Феликс Робертович Штильмарк (02.09.1931—31.01.2005) является выдающимся российским защитником дикой природы и современным классиком заповедного дела.

Делу защиты дикой природы, практике и развитию теории заповедного дела была посвящена вся его жизнь. Он принимал участие в организации около 20 заповедников и нескольких республиканских заказников (причем не только в России, но и в Украине — добившись создания Карадагского заповедника), всегда с необыкновенной смелостью и упорством отстаивал попавшие в беду заповедники (вспомним ту же Асканию-Нову, после посещения которой попал в больницу с сердечным приступом). Защите дикой природы (БАМа, Сибири, Байкала) и заповедников посвящен практически весь его писательский труд (около 10 книг и более 200 научных, научно-популярных и публицистических статей в различных газетах, журналах, книгах и сборниках), исследовательская работа как ученого-биолога, а также обширные исторические изыскания. Многие его работы, особенно последнего периода (1985—2005 гг.) являлись философичными, демонстрируя необычайно высокий взлет мысли автора. В своих трудах он посягнул на многие до сих пор всем нам казавшимися незыблемыми истины, доказав их неоднозначность и несоответствие действительности. Так, Ф.Р. Штильмарк, одним из первых, вместе с американским историком природоохраны Д. Уинером и нижегородским философом В.А. Кутыревым подверг сомнению теорию «ноосферы» академика В.И. Вернадского, назвав ее утопичной. Действительно, зачем вмешиваться в дела Всевышнего (природы), если свои дела делать не умеем? Еще острее критиковал Феликс Робертович воззрения некоторых современных экологов, ошибочно полагавших, что охрана природы и рациональное природопользование суть одинаковые вещи. «На самом деле охрана (природы — В.Б.) начинается лишь там, где она прочно и реально не содействует, а противостоит природопользованию, вот в чем главное».

«Как можно одновременно охранять яблоко и откусывать от него?» — неуставал вопрошать своих оппонентов Феликс Робертович. Любое использование природы, любое хозяйствование есть уже ее уродование, вне зависимости от того, рациональное оно или нет. Весь вопрос в степени и быстроте уничтожения дикой природы. Так твердо считал Ф.Р. Штильмарк. Кстати, Феликс Робертович нередко сетовал на то, что наши «заповедники постепенно становятся звеном системы природопользования, а не природоохраны... Это — горестный вывод!» Ведь по своей первоначальной сути они должны создаваться только для охраны дикой природы, а отнюдь не для природопользования.

Но самой главной заслугой Ф.Р. Штильмарка является философско-экологическое обоснование принципа абсолютной заповедности как базовой идеи отечественного заповедного дела, которую в упрощенном варианте можно выразить как «отойди и никогда ничего не трогай» (см. статью В. Борейко «Идея абсолютной заповедности. Перечитывая Г.А. Кожевникова и Ф.Р. Штильмарка» в этой книге).

К идее абсолютной заповедности Ф.Р. Штильмарк подошел в начале 1980-х годов (интересно, что в совместной монографии с Н.Ф. Реймерсом «Особо охраняемые природные территории», изданной в 1978 г., о ней ничего не сказано). Первые научные статьи об абсолютной заповедности были опубликованы им лишь в начале 1980-х годов. Вначале он рассматривал идею абсолютной заповедности с экологических, а в 1990-х уже и с этических, философских позиций, написав несколько статей для «Гуманитарного экологического журнала».

В середине 2004 г. Феликс Робертович обратился ко мне с предложением, чтобы Киевский эколого-культурный центр издал небольшой сборник его научных работ по этой теме. Я горячо поддержал предложение, и мы решили сразу после его выздоровления начать работу над этой книгой. К сожалению, жизнь внесла свои печальные коррективы, и мне приходится довершить эту работу самому. С помощью вдовы Феликса Робертовича — Надежды Константиновны Носковой и моего старого товарища Алексея Зименко, генерального директора Центра охраны дикой природы, мы отобрали наиболее значимые статьи ученого по абсолютной заповедности. Многие из них были опубликованы в малоизвестных научных сборниках и практически не ведомы даже специалистам.

Следует отметить, что идея абсолютной заповедности Г.А. Кожевникова и Ф.Р. Штильмарка во все времена вызывала яростное сопротивление не только со стороны хозяйственников, чиновников, но даже некоторых природоохранников, привыкших на все смотреть с позиции экономической выгоды. Поэтому, как мне часто жаловался Феликс Робертович, статьи по абсолютной заповедности ему очень редко удавалось пропихнуть в центральные издательства, ибо они выглядели чуть ли ни диссидентскими, ибо расходились с официальной политикой «рационального использования природных богатств в целях удовлетворения все возрастающих материальных потребностей советского народа», и постоянно «зарезались» рецензентами. Не ко двору со своей идеей абсолютной заповедности пришелся Ф.Р. Штильмарк и в новую эпоху «рыночных отношений».

Дело учеников — завершить начатое учителем. В этой книге публикуются лучшие работы доктора биологических наук Феликса Робертовича Штильмарка, посвященные разработке концепции абсолютной заповедности, и помещенные на протяжении последних 25 лет в «Гуманитарном экологическом журнале», «Природе и человек», «Охране дикой природы», различных научных сборниках, нескольких книгах, автореферате диссертации и газете «Зеленый мир».

Мы уверены, что в этой книжке очень нуждаются деятели заповедного дела России, Украины, других бывших советских республик, где еще остались заповедники.

Мы полагаем, что эта книга Ф.Р. Штильмарка должна быть переведена и на английский язык, дабы познакомить зарубежных специалистов с уникальным подходом российских ученых и обогатить мировую практику заповедного дела. Нельзя больше мириться с положением, когда гениальные разработки российских классиков заповедного дела остаются неизвестными и невостребованными за рубежом. Будем надеяться, что лед наконец-то тронется.


Владимир Борейко

Идея абсолютной заповедности.

ПеречитываЯ Г.А. Кожевникова и Ф.Р. Штильмарка

От составителЯ


Не надо вмешиваться в дела

Всевышнего, особенно если свои

дела делать не умеем.

Ф. Штильмарк


Идея абсолютной заповедности (полной, строгой неприкосновенности) — равнозначна другим великим гуманистическим идеям человечества: идее свободы, равенства и братства, идее демократии, идее равнозначности прав природы и человека.

Идея абсолютной заповедности — это чисто русская научно-этическая концепция, краеугольный камень отечественного заповедного дела. В зарубежных подходах к заповедному делу она отсутствует. Ф.Р. Штильмарк пишет: «Необходимо подчеркнуть, что именно российской науке целиком и полностью принадлежит приоритет в теории научного заповедания. Ни одна страна в мире не создала заповедников на принципе полного невмешательства человека в природные процессы с предоставлением самой природе определенных возможностей для самотворчества… Здесь надо видеть не только глубинный научный смысл, но и высокий морально-этический аспект. Характерно, что практичные американцы, создав очень хорошо организованную систему национальных парков, резерватов и даже территорий дикой природы…не смогли выделить участков абсолютной заповедности» (1).

У истоков концепции абсолютной заповедности стоял видный российский ученый, пионер охраны природы, профессор-зоолог Московского университета Григорий Александрович Кожевников. Примерная дата рождения этой концепции — 1907–1908 годы, ибо именно в 1907 г. он посетил США и Германию, где познакомился с американской идеей национальных парков и немецкой идеей небольших памятников природы. Тем не менее, Кожевников не стал адептом ни американской, ни немецкой моделей заповедного дела. Американские национальные парки не понравились ему своим креном в организациию мест паломничества туристов, а небольшие по территории немецкие памятники природы, расположенные среди культурного ландшафта, грустно представлялись ему как памятники природе (12). Поэтому в 1908 г. им впервые, как русская альтернативная идея заповедного дела, был предложен принцип полной неприкосновенности дикой природы на больших по площади территориях, объявленных заповедниками. Этот принцип звучал следующим образом: «Всякие меры, нарушающие естественные условия борьбы за существование, здесь (в заповедниках — В.Б.) недопустимы…Не надо ничего устранять, ничего добавлять, ничего улучшать. Надо предоставить природу самой себе…» (2) «По отношению к фауне», — указывал он, — «в них должна быть абсолютно запрещена всякая стрельба и ловля каких бы то ни было животных» (2). Более того «даже обычное право научного коллектирования не должно применяться к этим участкам так широко, как оно вообще применяется» (3).

«По отношению к флоре необходимо отменить прорубование просек, подчистку леса, даже сенокос и уж, конечно, всякие посевы и посадки» (2). Позже, в 1918 г. он добавил еще одно, очень существенное, — что такая заповедная площадь объявляется «неприкосновенной навсегда» (4).

Таким образом идея абсолютной заповедности получила как пространственное, так и временное измерение. В дальнейшем принцип абсолютной заповедности развил и активно популяризировался другим видным российским ученым — д.б.н. Ф.Р. Штильмарком.

Так, Ф.Р. Штильмарк писал: «Этот важнейший и основополагающий для подлинной заповедности принцип заключается в том, что на территории заповедников люди не должны вмешиваться в естественный ход природных процессов, они как бы добровольно отстраняются от всякого управления, совершенствования, улучшения, по возможности сокращая до минимума любые формы своего влияния на природу (косвенные влияния, такие как глобальное загрязнение или тепловое воздействие на атмосферу в заповедниках устранить пока невозможно, речь идет прежде всего о прямых и непосредственных вмешательствах)» (5).

Исходя из взглядов Г.А. Кожевникова и Ф.Р. Штильмарка можно дать следующее определение термину «абсолютная заповедность».
АбсолютнаЯ заповедность (полная неприкосновенность) — это идельный режим для существования дикой природы, развития эволюционных и экологических процессов, осуществляемый в современном мире при помощи заповедания. В заповедном деле полная неприкосновенность предполагает прекращение навсегда не только любой хозяйственной деятельности, но и любого прямого и непосредственного вмешательства человека в ход природных процессов на определенной заповедной природной территории в целях защиты права дикой природы на существование, процветание и свободу.
И как справедливо полагал Ф.Р. Штильмарк, абсолютная заповедность «чаще всего не есть достигаемая цель, а только направление движения» (6).

По Ф.Р. Штильмарку абсолютная заповедность — это «последний оплот реальной охраны дикой природы» и «высшая форма экологической этики» (7,8). Нельзя не согласиться с Ф.Р. Штильмарком и в том, что абсолютная заповедность достигается только в тех охраняемых объектах, которые являются владельцами своей заповедной территории, «то есть имеют право землепользователя» (9). Реорганизация природных заповедников в биосферные заповедники при современном природоохранном законодательстве, по мнению Ф.Р. Штильмарка, является бомбой замедленного действия под заповедность. Как свидетельствует печальная история Дунайского биосферного заповедника (созданного на базе обыкновенного заповедника), у хозяйственников появляется при реорганизации обычного заповедника в биосферный возможность нужного им перезонирования территории биосферного заповедника, переведя заповедную зону в зону антропогенных ландшафтов и начав хозяйственное использование территории.

Смысл абсолютной заповедности по Г.А. Кожевникову и Ф.Р. Штильмарку состоит в том, чтобы предоставить дикой природе право самоуправления, возможность идти своим путем, развиваться по собственному замыслу, на века защитить свободу и автономию дикой природы.

Идея абсолютной заповедности, при помощи соблюдения экоэтических принципов заповедного дела: «не вмешивайся», «природа знает лучше», «не навреди», «соблюдай права природы», «заповедай навсегда» призывает стремиться в конкретном заповеднике к полному невмешательству (как идеалу) в дикую природу на бесконечно длительное время. Другими словами, идея абсолютной заповедности состоит в том, чтобы:

1) в заповедниках были созданы условия как можно более полного невмешательства в дикую природу;

2) такие заповедники создавались навсегда.

Еще проще всю идею абсолютного заповедания можно выразить следующей фразой «отойди и никогда ничего не трогай».

«С такой точки зрения, — пишет Ф.Р. Штильмарк, — нельзя трагически смотреть на свежие гари, возникшие от сухих гроз, на леса, поврежденные насекомыми или копытными, на недостаток кормовой базы для отдельных животных и т.д» (10). По его мнению, абсолютно заповедные участки должны составлять в заповедниках «в среднем до 90% территории» (10).

В таких местах должно быть ограничено даже проведение научных исследований.

«Возможно, что на них допустимы через определенные промежутки времени научные наблюдения, проводимые при условии минимального вмешательства и беспокойства, но в принципе они могут производиться при помощи самописцев, особых приборов, авианаблюдений и т.д. (10). В местах абсолютной заповедности должны быть также запрещены любые экопросветительские мероприятия и ограничено влияние службы охраны заповедника.

По мнению Ф.Р. Штильмарка, концепция абсолютной заповедности имеет несколько составляющих.
1. Научная (эталонная).

«Теория заповедности с биологических позиций опирается на представление об экологическом равновесии и способности живой природы к самоорганизации, если человек не оказывает на нее прямого воздействия. Отсюда и представления о природном эталоне, о пресловутом «принципе невмешательства», о заповедании первозданных («девственных») участков природы, принимаемых за точку отсчета при хозяйственных преобразованиях (тот же принцип провозглашался и Докучаевым», — замечал Ф.Р. Штильмарк (1).


2. Этическая.

По мнению Ф.Р. Штильмарка, глубинный смысл понятия абсолютной заповедности наиболее полно отвечает этическому типу отношения людей к окружающему миру, когда «человек ощущает этот мир и свое бытие в нем как благо, относится к нему с любовью,без желания что-либо изменить или исправить» (1).

Кроме этого, по нашему мнению, концепция абсолютной заповедности имеет еще глубокий экологический, культурный и даже религиозный смысл. Так, например, даосизм настаивает на праве дикой природы развиваться по своим законам, идти своим путем и важнейшим своим принципом в отношении дикой природы провозглашает недеяние.

Нет сомнения, что радикальная идея никак не вмешиваться в дикую заповедную природу и никак (совершенно никак!) ее не использовать во благо человека, в нашем корыстном и меркантильном обществе, развращенном идеологией «рыночных отношений», будет вызывать яростное непонимание и сопротивление (по большому счету, концепция абсолютной заповедности еще более радикальная идея человеческой мысли, нежели идеи Пейна, Маркса и Мао, идеи о социальном равенстве и рае на Земле).

Но тем не менее Ф.Р. Штильмарк оптимистически смотрел в будущее: «Глубочайшая по своей духовной силе и научной значимости идея строгой заповедности, то есть полного прекращения прямого воздействия человека на природные комплексы, которая всегда теплилась и сохраняется в наше время как некий подземный огонь в пластах торфа под снегом, возродится заново, будет признана наукой, получит общественное признание и войдет в практику отечественных заповедников» (11).

  1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©infoeto.ru 2016
обратиться к администрации
Как написать курсовую работу | Как написать хороший реферат
    Главная страница